На главную страницу Хроника и события

Ответы Э.Кудусова на вопросы главного редактора газеты "Голос Крыма"

     Не верится, но Эрику Кудусову исполнилось 75 лет. В такой юбилейный день человек может расчувствоваться, вспомнить былое. О чем думаете, подвижник?
     Дорогой Эльдар! Отвечая тебе на первый вопрос, о чём я думаю в свой 75-летний юбилей, боюсь, что введу тебя в замешательство своим неожиданным ответом. Ведь общаясь со мной, ты привык иметь дело с жизнерадостным и оптимистичным человеком, которого стариком-то называть в его 75 лет язык не поворачивается, потому что он всегда энергичен и смотрит только вперёд, будто ему ещё предстоит прожить целую вечность. Но, увы, я ко всему прочему ещё и философ с трезвым взглядом на историю бытия. И посему на твой первый вопрос отвечаю: «Я жалею, что родился не в том месте и не в то время».
     Почему? – спросишь ты.
     Да потому, - отвечаю, - что с такими незаурядными природными способностями, какими наделили меня мои родители, имеющие выдающиеся генетические корни, я должен был бы прожить совсем другую жизнь. Но я родился в проклятой богом России да к тому же в период разгула в ней идей людоедского коммунизма, и посему стал одной из его жертв. Я не смог себя реализовать по той программе, которую заложила в меня Природа.
     Чтоб не быть голословным и чтоб меня не обвинили в высокомерном зазнайстве, я лишь напомню о некоторых своих делах, где проявились некоторые мои природные способности.
     Но начать придётся с того, что меня ещё младенцем вывезли из Крыма в Казань, весной 1941 года. Там я и застрял на целых 12 лет. В первый класс школы я пошёл переростком, поскольку первый год жизни в Казани наша семья страшно бедствовала. Однако через 12 лет, окончив десятилетку, и будучи самостоятельным и независимым в выборе своего будущего, предпринял ответственный шаг, решив, во-первых, продолжать обучение в каком-нибудь ВУЗе, а во-вторых, сделать это не в Казани, потому что тогдашняя Казань мне просто осточертела – ведь я тогда еще не осознавал, что причина моих недовольств была не Казань, а система, царящая во всей коммунистической стране. Но как бы там ни было, я уехал из Казани… в Москву. Там подал документы в Московский государственный университет (МГУ). Я сдал все пять экзаменов на «отлично» и оказался зачисленным на кафедру геоморфологии географического факультета, то есть куда и подавал заявление. Мне, как и всем иногородним студентам, предоставили одноместную комнату в элитном общежитии в высотном здании на Ленинских горах. Короче говоря, я поступил в самый лучший и престижный ВУЗ Советского Союза.
     Всё это было сделать далеко не просто, даже в те времена. Но я всё-таки совершил поступок, значения которого даже сам не полностью осознавал, хотя интуитивно чувствовал его незаурядную значимость. Это была одна из первых моих авантюр, которые я проделывал впоследствии неоднократно в жизни, вынуждаемый экстраординарными обстоятельствами.
     Надо заметить, я оказался единственным крымским татарином, отважившимся на такой дерзкий шаг. Ведь крымским татарам вообще до 1953 года запрещалось получать высшее образование. Я же поступил в МГУ в августе этого года, всего через несколько месяцев после смерти Сталина и буквально в те дни, когда расстреливали Берию. Подозреваю, что приёмная комиссия МГУ просто растерялась от моей дерзости и поэтому молча, в оцепенении, пропустила меня в студенты элитного ВУЗа страны.
     Между прочим, когда я совершал свой отчаянный поступок, моя мать, Заслуженная артистка ТАССР, была уволена из оперного театра в Казани за связь с врагами народа (то есть с крымскими татарами), хотя официально она считалась казанской татаркой (мишаркой), поэтому и не была подвергнута депортации, несмотря на то, что родилась в Севастополе. Я же считался крымским татарином и шёл на авантюру зная, что ничего не теряю, а только могу приобрести. И моя первая серьёзная авантюра блестяще удалась.
     Учась и живя в университете на Ленинских горах, я оказался одним из лучших и перспективных студентов своей кафедры, хотя, как и в школе, не был круглым отличником. Это связано было с моим отношением к жизни, которое я формулировал следующей фразой: «Человек рождается, чтобы получать удовольствие от жизни». А учёба мне всегда доставляла удовольствие, как в школе, так и в университете. Конечно, не ко всем предметам учебной программы я относился одинаково - кое-что мне и не нравилось. Поэтому я и не был круглым отличником. Впрочем, когда я осиротел окончательно (моя мама умерла в 1956 году, когда я учился на третьем курсе), мне пришлось поднатужиться, чтобы получать оставшиеся два года повышенную стипендию. Вот тогда я вынужден был стать круглым отличником. Нужда заставила.
     Выйдя из стен МГУ в самостоятельное плавание по жизни (хотя самостоятельным я стал уже после окончания школы), я решил посвятить себя науке, потому что ещё, будучи студентом, ежегодно выезжая в экспедиции, я понял, что научное творчество – это моё призвание. И действительно, работая на берегах Каспия, а также тихоокеанских берегах Камчатки, я сделал между делом несколько научных фундаментальных открытий в области геоморфологии морских берегов, заставив поволноваться маститых корифеев нашей отрасли науки, поскольку поколебал устои их несовершенных теорий (подробнее об этом можно прочитать в моей автобиографической книге).
     Дело в том, что для результативного научного творчества человек, изучающий природные процессы, должен обладать целым рядом способностей, среди которых одна обязательная. Это - обнаруживать главные природные связи, не путая их с второстепенными, коих очень много в природе. Что это за способность, никто толком не знает, но предполагают, что она связана с интуицией. Но дело не в этом. Если эта способность заложена в человеке, а этот человек пошёл в науку, значит, от него можно ожидать интересного научного достижения. Если такой способности нет, он будет просто эрудитом, но не более. Так вот, работая геоморфологом, когда исследуешь формы рельефа местности, определяя их происхождение, я обнаружил, что у меня эта способность имеется. Мне сравнительно быстро удавалось расшифровывать природные ребусы. Остаётся лишь пожалеть, что я занялся не модной наукой. Геоморфология морских берегов пока мало кого волнует. Тем не менее, я, работая на Каспии и Камчатке, смог увидеть то, чего до меня не увидели десятки титулованных учёных. Конечно, им было обидно, что какой-то никому не известный и, главное, не титулованный аспирантишко открыл столько нового, что с лихвой хватит на две докторские диссертации, не то что на кандидатскую. И всё это потому, что я, благодаря дарованным мне природным способностям, смог смотреть и видеть, что удаётся далеко не каждому смотрящему. Зреть в корень, как настоятельно рекомендовал обывателям небезызвестный Козьма Прутков, оказывается, может лишь обладатель соответствующих способностей. Если же их нет, то человек даже глядя в книгу, видит только фигу. Это всё к теме о способностях человека, с которых я начал свои ответы на вопросы. Но продолжу рассказ, прерванный в предыдущем абзаце.
     Результат не замедлил проявиться: на меня началась охота. Мои научные статьи перестали публиковать. И одновременно главный корифей береговой геоморфологии профессор Зенкович нашёл меня, настоятельно предлагая работу в его институте и своё покровительство при защите моей диссертации, восхваляя её в превосходных степенях. В общем, началась самая настоящая охота с целью уничтожить меня. Всё это мне поведали те, кто знал о тайных планах Зенковича, который сам давал секретные указания по предстоящей дискредитации меня, как учёного.
     Понимая, что плетью обуха не перешибёшь, я решил сделать ход конём. Отложил свою диссертационную работу в долгий ящик и взялся за литературное творчество: начал писать научно-художественную повесть, где стал описывать интриги в научном мире, взяв за основу мои личные приключения в экспедициях и кабинетах научных институтов.
     Надо сказать, что обращение к литературе для меня было уже не новым. Незадолго до этого я написал и опубликовал повесть под названием «Остаюсь на зимовку», которая имела огромный успех у советских читателей (я видел, как её неотрывно читали не только в поездах метро, но даже стоя на эскалаторах), переиздаваясь затем несколько раз в различных издательствах. А Зенкович был одним из первых её читателей и почитателей. Поэтому, когда слух дошёл, что я намерен поведать миру об интригах Зенковича, был пущен последний аргумент – меня засадили в тюрьму (в советское время ходила поговорка: «был бы человек, а статью, чтобы его посадить, найти нетрудно» - настолько объёмистым был уголовный кодекс). Повод запрятать меня за колючую проволоку искать не надо было: я открыто диссидентствовал, превратив свою квартиру в явочную для всех инициативников крымскотатарского национального движения, прибывавших в Москву из Азии.
     В общем, пришло время, когда интересы мелких завистников и государственных держиморд совпали. Зенкович был очень влиятельной персоной в научных и правящих кругах. А я, тем не менее, смог опубликовать статью в издании, куда он просто не успел дотянуться, не подозревая оттуда получить смертельный удар. Органы КГБ тоже прозевали появление нового популярного писателя, который вдруг оказался диссидентом. Обрабатывать меня уже было поздно, проще было просто засадить, хотя бы не надолго. Вот так андроповская камарилья меня и упрятала за решётку, придумав несуразное обвинение. Сейчас люди обхохатываются, знакомясь с этим обвинением. Но мне-то было не до смеха. Четыре года меня ломали, пытаясь сломить мою волю. Но я ценой своего здоровья через изнурительные голодовки добился обратного – смещения начальника лагеря и его замполита. В общем, меня вынуждены были перевести из этого лагеря, где я приобрёл неожиданный авторитет даже у блатных, которые стали обращаться со мной подчёркнуто уважительно, осуществляя даже негласную опеку. Такого оборота событий лагерному начальству гебешники не простили, выгнав их с занимаемых должностей. А меня перевезли из Сибири в Киров, где я восстановил здоровье, ощущая пристальный и неусыпный надзор нового начальства.
     Отсидев в общей сложности четыре года (с 1983 по 1987), я уже не застал Зенковича в живых. Да мне было и не до него, потому что крымские татары оккупировали Москву, и я сразу втянулся в национальное движение, возобновив диссидентскую деятельность, прерванную заточением. Науку геоморфологию пришлось отставить в сторону.
     Однако, я не мог оставить безнаказанными моих коллег по науке, которые всё сделали, чтобы мои научные достижения не увидели света. Возобновлять попытку защитить докторскую диссертацию уже не имело смысла – слишком долго я отсутствовал в науке. Но вот восстановить начатую повесть и продолжить её - вполне было реально. Что я и проделал.
     Получилось то, чего я и добивался: я изложил в доходчивой художественной форме содержание диссертации, оформив всё это в увлекательное повествование по девственным уголкам природы, назвав повесть «По краю исчезающей земли». А издал её вместе со своей первой повестью. Получилась фундаментальная книга под общим названием «Географические авантюры». Это моё автобиографическое творение. Своего рода визитная карточка, которой я одновременно врезал по тупым и наглым физиономиям коллег по науке. Этой книгой, ставшей доступной даже далёким от науки людям, я не только показал и рассказал все тонкости научного творчества, но и вернул себе приоритет в тех научных достижениях, которые Зенкович с командой приспешников пытались скрыть от научного мира.
     Говорят, нет худа без добра. Вероятно, я бы никогда не стал называться писателем, если бы Зенкович и другие завистники не вынудили меня обратиться к помощи литературы. Такого демарша с моей стороны никто не ожидал. Ведь научное творчество от литературно-художественного отличается тем, что в первом случае человек использует левое полушарие своего головного мозга, а во втором – правое. Так что ожидать от учёного, который смог сделать научные открытия, то есть у которого развито левое полушарие, что он вдруг задействует в равной степени и правое полушарие, такое в научной практике почти не встречается. Люди, как правило, асимметричны. Это норма. А вот я оказался симметричным. Мне удалось совместить несовместимое. Кто не верит, пусть проверит. Возьмите мою книгу и прочтите её. Это будет лучшим доказательством правоты моих слов.
     Что же касается научных регалий, то их отсутствие меня уже не волнует. Я получаю удовлетворение от своей просветительской деятельности, выпуская время от времени научно-популярные книги, а также статьи в газетах и журналах. Издаюсь в основном в Крыму.
     В этой творческой деятельности меня огорчает лишь одно: крымские татары, для которых я пишу, в основной массе своей - не читающая публика. Вот такая национальная черта у нас, крымских татар. Должен признаться, черта, которая не украшает любую нацию.
     Ваша жизнь неразрывно связана с национальной борьбой. Интересно услышать ваше мнение о нынешнем состоянии крымскотатарского национального движения?
     Что касается проблем крымскотатарского национального движения, то о нём можно говорить много и долго, тем более что я сам об этом уже немало написал. Но вкратце могу напомнить.
     Так называемое национальное движение народа возникло в послевоенные годы как протестная реакция на несправедливые репрессии государственной власти против отдельных народов. Крымские татары оказались первыми, кто не захотел мириться с рабским положением и попранием человеческого достоинства. Всего в СССР репрессированных народов было 13. Они были обречены на деградацию и медленное вымирание в резервациях. Такова была национальная политика коммунистического государства. И носителем этой политики был в основном русский народ. Ему эта политика нравилась и он до сих пор ностальгирует по сталинизму. Но жить бесконечно за железным занавесом Советский Союз не смог. И когда со смертью Сталина занавес рухнул, начался бурный подъём самосознания угнетённых народов. Вот этот процесс и стали называть национальным движением. А целью этого народного движения стала ликвидация всех последствий сталинских репрессий.
     Большинство репрессированных народов смогли получить утраченные временно позиции: вернулись в свои дома на родине, восстановили национально-политические границы автономий и даже получили частичные материальные компенсации. Но среди последних не оказалось ни немцев, ни месхетинских турок, ни крымских татар. Так что мы до сих пор не реабилитированы, то есть не получили ни своих домов, ни республики, ни даже материальной компенсации. Следовательно, нам рано складывать руки. Мы по-прежнему должны сохранять организованность, чтобы довести до логического конца процесс ликвидации последствий сталинско-коммунистических репрессий. Для этого мы и создали Меджлис крымскотатарского народа.
     А насколько эффективно Меджлис справляется со своей главной задачей, это уже другой вопрос.
     В газете «ГК» неоднократно поднималась тема о преодолении раскола в движении. Адресуем этот вопрос и к вам?
     Затрагивая проблему раскола в движении, надо понимать то, что здесь речь идёт обычно только о методах достижения цели. Саму же цель вряд ли кто будет отрицать или оспаривать. Как коренной народ Крыма, мы добиваемся осуществления самых элементарных положений, записанных в международных правовых актах. Когда мы жили в Советском Союзе, у нас были одни методы диалога с государством. Теперь мы живём в Украине, которая отличается от СССР. Естественно, и методы и язык общения с властью тоже должен отличаться. Главное, чтобы выбранные методы были эффективными и не приводили бы к обратному результату. А вот это уже достигается умением вести правильную и умную политику. Но каждый человек по-своему понимает, как надо действовать для достижения цели.
     Однако это всё теория. Практически же мы уже давно топчемся на одном месте. Значит что-то где-то не так. И людей это раздражает. Мне, живя в Москве, трудно давать практические советы жителям Крыма. Но один совет я бы всё-таки дал. Совет касается метода руководства, принятого в последние годы Меджлисом. И метод этот называется авторитарным.
     Что такое авторитарное руководство, долго объяснять. Могу лишь напомнить, что это примитивный архаичный способ управления стадом безмозглых животных. Это, если грубо говорить. А если интеллигентно, то прочтите хотя бы мою статью «Автократия и демократия», помещённую на моём сайте, и вам не потребуется ворошить тома трактатов, написанных на эту тему исследователями, начиная с самого Макиавелли.
     Так вот, когда создавался Меджлис, в первые годы его существования там царила демократия. Члены Меджлиса дискутировали, выдвигая различные суждения по методам разрешения той или другой проблемы. В общем, в борьбе мнений рождалась стратегия и тактика деятельности Меджлиса. Сейчас этого уже нет. Почему? Да потому, что всех инакомыслящих сначала начали терроризировать, а затем и вообще выгнали из своих рядов. Теперь тишь и благодать. Но зато и дело не двигается. А всё потому, что воцарилось единомыслие.
     Управлять людьми демократично – это искусство. Авторитарно гораздо проще, так как ума большого не требуется, достаточно иметь силу или беспредельную власть.
     Крымские татары генетически с трудом воспринимают авторитаризм. Конфликты на этой почве начались ещё с 1783 года, когда Россия завоевала Крым и стала насаждать привычную для безропотных русских рабов автократию. Крымские татары исстари сами решали свою судьбу, не передоверяя её посторонним людям, подобно русским холопам, за которых всегда думал барин. Они и сейчас в состоянии построить гражданское общество на демократических принципах, без помощи авторитарных методов сплочения толпы. Поэтому авторитаризм, поселившийся в стенах Меджлиса и пытающийся оттуда распространиться на всё крымскотатарское общество (особенно на национальную прессу), раздражает его. Как следствие, появилась инакомыслящая оппозиция. И это вполне естественно. Неестественно другое, а именно стремление теперешнего Меджлиса насадить авторитарные порядки, господствовавшие в СССР, в среду крымскотатарского народа. Получается парадокс: украинский народ, более предрасположенный к автократии, как Россия, стремится подражать Европе, искусственно насаждая демократические методы управления, а крымские татары, по своей ментальности исповедующие демократические принципы, упорно цепляются в стремлении к сплочению за авторитарные методы…
     Но раскол в крымскотатарской среде можно было бы довольно быстро ликвидировать. Однако здесь уже мешают личные амбиции и антипатии. Многолетняя личная вражда не позволяет всем оппонентам сесть за один стол. Даже больше. Когда я предложил Чубарову свои услуги в качестве посредника для переговоров и достижении консенсуса, он наотрез отверг даже это предложение. А ведь со мной спокойно разговаривают обе враждующие стороны, видимо, считая меня той персоной, с которой можно обсуждать даже самые больные вопросы. Отсюда мой вывод: надо заменять твердолобых и несгибаемых лидеров противоборствующих сторон на более гибких и покладистых политиков. Ведь цель-то у нас у всех одна. В противном случае мы, образно выражаясь, останемся у разбитого корыта, а наши недруги будут радостно и довольно потирать руки.
     Таково моё мнение.
     Являясь председателем Крымскотатарского землячества г. Москвы, расскажите, чем живут и занимаются наши соотечественники в столице российского государства?
     Лет десять назад я писал на страницах «ГК» о трёх волнах миграции крымских татар в Москву. Татар первой, довоенной волны, теперь в живых уже никого не осталось. А их потомки ассимилировались и себя крымскими татарами за редким исключением не считают и не называют. Крымские татары второй волны прибывали в Москву уже не из Крыма, а в основном из Азии, и в послевоенное время. Я тоже являюсь представителем второй волны, хоть и прибыл в Москву не из Азии. Понятно, что мы уже далеко не молодые люди. Многие пока живы, но большинство уже пенсионеры. Начиная с 1989 года, половина москвичей крымскотатарской национальности ринулась в Крым, где и осела. Так что нас осталось в Москве после этого исхода немногим менее полутысячи человек.
     Однако уже к концу 90-х годов в Москву хлынула новая волна мигрантов из Крыма, среди которых большой процент составляли и крымские татары. Это уже был другой контингент и по возрасту и по духовному содержанию. Если во второй волне преобладали интеллектуалы, не скрывающие своих политических убеждений, то представители третьей волны, наоборот, от политики старались дистанцироваться, преследуя в основном коммерческие интересы. Ведь во всём постсоветском пространстве царил хаос, и расторопные люди устремились воспользоваться подвернувшейся возможностью, как говорится, сделать бизнес. В Москве возможностей для этого было больше, чем в провинции.
     Вот так стала постепенно строиться и формироваться современная диаспора крымских татар Москвы.
     Что же касается лично меня, то я не стал менять образ жизни, то есть в Крыму окапываться не стал и перестраивать свой быт в Москве на волне коммерциализации тоже не старался. Наоборот, ушёл с головой в политику, воспользовавшись растерянностью органов КГБ. В 1990 году стал одним из организаторов Конфедерации репрессированных народов, заняв там пост ответственного секретаря-координатора.
     Очень быстро наша Конфедерация начала обретать политический вес, что не на шутку взволновало приходящую в себя власть. Открыто задавить проснувшиеся репрессированные народы власти было не под силу. Тогда пошли по проверенному практикой принципу: решили приручить руководство Конфедерации. С этой целью предложили нам, то есть Президиуму Конфедерации, всем составом войти в Правительство страны. После обсуждения мы решили принять предложение, полагая, что выдержим испытания «пряником» и не сдадим интересов своих народов.
     Рассказывать во всех подробностях хитросплетения этой подковёрной борьбы я на этих страницах не в состоянии. Могу лишь сказать, что нас не удалось подкупить. Поэтому наш департамент в Министерстве просто ликвидировали. А потом ликвидировали и само Министерство по делам национальностей. Вот так многонациональная Россия осталась без самого основного Министерства. Так Россия живёт до сих пор, решив окончательно вернуться к авторитарно-тоталитарному режиму. Не дай Бог этого Украине.
     Уйдя по собственному желанию из чиновников за полгода до формального выхода на пенсию (это был мой очередной демонстративный гражданский поступок), я решил продолжить свою правозащитную деятельность через журналистику, публикуясь в крымскотатарской прессе. Параллельно этой работе, стал ежегодно с 1994 года выезжать в Европу как представитель Меджлиса в Федеративном союзе европейских национальных меньшинств (ФСЕНМ). А в начале 1998 года вместе с активистами второй волны мы создали и юридически оформили Землячество крымских татар, которое я до сих пор и возглавляю.
     Я намеренно подчеркнул, говоря об активистах второй волны, потому что в эти же годы о себе заявили и гастарбайтеры третьей волны. Они тоже стали кучковаться, что вполне естественно для всех мигрантов, попадающих в новую, неродную среду. Но объединение крымских татар второй волны принципиально отличалось от интересов контингента третьей волны. Если крымские татары восьмидесятых годов прибывали в Москву, заряжённые правозащитными идеями, с целью отстаивать свои гражданские права, то мигранты конца девяностых годов, прибывавшие уже из Крыма, преследовали совсем иные цели. Я бы сказал даже противоположные цели. Им ведь надо было как можно проще внедриться в новую среду, чтобы побыстрее и побольше заработать денег. Всё остальное, тем более политика, их не волновала. Внедряясь в новую среду, они лишь хотели оставаться самими собой, то есть, чтоб иметь возможность время от времени пообщаться с соотечественниками с целью утолить голод по музыке, танцам и общению на родном языке. Более глубокие проблемы их не трогали. Вот основные различия этих двух последних волн миграции. А отсюда и формы общения этих контингентов людей из-за разности интересов отличались.
     Я собирал людей на тематические встречи, куда приходили люди подискутировать, обменяться мнениями, узнать что-то новое из сообщений приглашённых лиц. Поэтому на этих собраниях присутствовали часто учёные, политики, деятели культуры и т.д. Особое место в тематике встреч отводилось писательскому творчеству. Так получилось, что, начиная с 1999 года, московские крымские татары в течение нескольких лет дали нашему народу несколько выдающихся литературных творений. И отрицать влияние деятельности правления Землячества на появление таких произведений, было бы по меньшей степени несправедливо.
     Что же касается деятельности другой части диаспоры, где в качестве лидера проявил себя один из московских гастарбайтеров Мустафа Мухтеремов, то она сконцентрировалась на проведениях массовых мероприятий, куда приходило до 200-300 человек крымских татар, и где в программе присутствовало участие музыкантов и певцов из Крыма, сопровождаемое зачастую фуршетом и танцами под мелодии хайтармы. Эти сборища, преурачиваемые к национально-религиозным праздникам, приобрели популярность у всей диаспоры крымских татар Москвы, и стали посему традиционными. А чтобы легализовать их (в России без этого их могут запретить), я предложил Мухтеремову вакантную должность в Землячестве в качестве Исполнительного директора Землячества. При этом я прекрасно понимал, что этим предложением я лишаю Мустафу единоличного лидерства, к которому он всегда стремился. Однако это вынужденная мера, потому что создать свою новую организацию он почему-то не может. А без юридического статуса у него в России появится много проблем, которые быстро положат конец его амбициозным порывам.
     …Вот так я руковожу Землячеством. Кстати сказать, я демократ по натуре и в такой форме руководства, когда предоставляю человеку «крышу» и в то же время не вмешиваюсь в его творческий процесс, и проявляется мой демократизм. Плохо только, что люди, привыкшие к авторитарным методам руководства, зачастую расценивают демократические вольности как проявление слабости. Но я умею быть и жёстким, если это потребуется.
     После проведения Всемирного конгресса крымских татар усилились ли тенденции к взаимодействию центра с диаспорой?
     На этот вопрос у меня будет самый короткий ответ: «Никаких положительных изменений к взаимодействию центра с диаспорой я не наблюдаю». А если кто-нибудь захочет узнать моё мнение относительно прошедшего Всемирного Конгресса крымских татар, то милости прошу заглянуть на мой сайт в Интернете. Там опубликована моя статья под названием «О перспективах Всемирного Конгресса крымских татар», в которой я даю исчерпывающий анализ прошедшего в мае событию. Статья эта, насколько мне известно, ни в одном органе печати пока не опубликована. И я считаю, что это правильно. Во-первых, потому, что она слишком остра, а во-вторых, преждевременна. Пусть пройдёт год-два, и тогда можно будет её обнародовать, с обязательным указанием даты написания.
     Вот в ней-то я как раз и проявил свою жёсткость.
     Вы разносторонний человек – общественный деятель, писатель, путешественник и многое другое. Чем занят сейчас Эрик Кудусов? Над чем работаете?
     Я живу. Живу активной полнокровной жизнью. На спокойную и неспешную старость у меня нет времени. Я по-прежнему, как и в зрелые годы, нахожусь в перманентном цейтноте. У меня много планов на будущее, которые требуют немедленной реализации. Кое о чём я могу, конечно, поведать. Начну с уже проделанного недавно.
     В 2005 году я открыл в Интернете сайт под именем www.moskva-krym.com , который время от времени заполняю новыми материалами. Эти материалы затем публикуются в газетах и журналах. Уже только это говорит о том, что я не графоман, а здраво мыслящий журналист. Моя продукция востребована читателем. Я порой даже не успеваю удовлетворять заказы. Например, давно начатая очередная моя книга почти не двигается из-за более срочных текущих дел. Ведь я, помимо творчества и общественной работы, ещё и продолжаю активно пополнять свои знания в различных областях науки и культуры. Меня регулярно приглашают на известные и престижные в Москве семинары, где делают доклады выдающиеся представители науки и культуры не только России, но и зарубежья. На этих семинарах я не только слушаю, но и выступаю. Между прочим, это одна из причин, почему я не могу переехать на постоянное жительство в Крым. Ведь только в Москве я имею возможность находиться на передовом крае современной науки и искусства. Провинция, увы, мне этого предоставить не сможет. Иными словами, я в Москве имею возможность идти в ногу со временем. Я здесь продлеваю свою активную жизнь. Вот одна из причин, почему моё писательское и журналистское творчество востребовано. Оно современно и отвечает запросам сегодняшнего дня.
     В прошлом году я, наконец, преодолел искусственные преграды, чинимые недоброжелателями и завистниками, и смог выпустить в свет первую серию давно задуманной серии научно-документальных фильмов об истории крымских татар. Фильм получил зрительское признание, и даже успех. И тем сильнее всполошились завистники, для которых моё творчество – лишнее напоминание их бездарности. Но помимо завистников, по-прежнему моя правозащитная и просветительская деятельность не угодна тем органам власти, которые заинтересованы сохранять мифы о крымских татарах вместо публикации правдивой истории о нём. Снова повторяется ситуация тридцатилетней давности, когда злые силы объединились против меня. Но думаю, сейчас одержу верх я. Жаль только, что слишком много времени приходится затрачивать на преодоление преград. Ведь я не вечный.
     В заключение столь длинного интервью предлагаю читателю уж совсем не свойственное мне признание. Заранее прошу отнестись к нему с определённой долей юмора, то есть не очень серьёзно. Итак:
     Несмотря на свою родословную, где все мои предки как с отцовской, так и с материнской стороны вплоть до 15 колена были муллами, я не скрываю своей атеистической ориентации. И, тем не менее, вопреки всякой логике… Небеса мне покровительствуют. В чём это проявляется? Наблюдая за собой на протяжение 75 лет, я заметил, что если мои недруги уж очень беспардонно меня притесняют, Звёзды их просто убирают с моей дороги. Причём, во-первых, делают это без моего участия, а во-вторых, весьма порой безжалостно. Мне же при этом лишь приходится констатировать факт избавления от заклятого врага.
     Такое происходило в моей жизни неоднократно, поэтому на случайность я эти ситуации не отношу. При этом, оставаясь далёким от признания мистики, я всё же объясняю подобные случаи моей жизни проявлением Провидения. А отсюда совсем недалеко до признания существования Судьбы.
     А если так, то всё объясняется элементарно просто: Я – Кудус, что в переводе на русский означает «святой». Со святыми же разумные люди не борются. Опасно.
     Теперь после сказанного можете смеяться. А можете и нет.


 На главную страницу Хроника и события