На главную страницу Следующая глава

Э. Кудусов


КАМЧАТСКАЯ АВАНТЮРА

(По краю исчезающей земли)

ГЛАВА I

КАК БЫ ПРЕДИСЛОВИЕ

       ...Это случилось в 1968 году, когда мне было 33 года. Под "этим" я имею в виду мое освобождение и раскрепощение, конечно, относительное. Чтобы было понятно, начну издалека.
       Осенью 1967 года я бросил преподавание в университете и покинул Владивосток. Целью моей была Москва. Но там меня никто не ждал. Поэтому я решил заехать сначала в Казань, город моего детства, отрочества и ранней юности, благо, там продолжали жить мои ближайшие родственники и школьные друзья.
       После первых нескольких дней жизни в Казани встал вопрос о прописке.
       Для непосвященного или иностранного читателя должен сделать небольшое отступление. Дело в том, что в ту пору я жил в государстве, называемым Советским Союзом, которого, как известно, теперь уже нет. Но тогда никто и предположить не мог, что через двадцать с небольшим лет его не станет. Так вот, в этом государстве, которое сейчас безбоязненно называют своим именем, а именно империей с полицейско-крепостным режимом, был порядок, когда каждый человек приписывался к определенному месту жительства, которое не мог покинуть надолго без ведома властей. Да и вообще перемещаться в пространстве мог не каждый, а только имеющий паспорт. Городские жители таковой, как правило, имели, а вот деревенские - нет. Но и не каждый горожанин мог поехать куда-либо по своему желанию. Этим правом обладали только те, кто нанимался на работу по приглашению властей. То есть свободно-блуждающих рабочих рук в стране не существовало. Все было централизованно упорядочено. Кто не хотел быть упорядоченным, тот мигом причислялся к тунеядцам и бродягам. А для них место заранее уготовано в тюрьме и трудовых лагерях. Для того чтобы быть причисленным к этому сословию, много не надо: достаточно бросить работу и не поступать на новую в течение двух месяцев. Правда, от уголовной статьи можно спастись еще учебой. Но для этого надо куда-то поступить на учебу, а это посложнее, чем найти работу.
       Таким образом, всякий житель этой державы, становясь взрослым, обретал автоматически и несвободу, закрепощаясь по месту жительства. Вот почему, когда это произошло, как я написал вначале, я получил относительную свободу передвижения. А под "этим" я имею в виду мою легализацию в Казанском университете. Однако продолжу дальше свое повествование, закончив лирическое отступление.
       Итак, прибыв в Казань, я обязан был явиться в милицию и стать на учет, то бишь прописаться. Однако в полицейско-бюрократической стране мой волюнтаризм, заключающийся в "беспричинном" увольнении, не мог мне так сойти с рук. Начальник паспортного стола, просмотрев мои бумаги, где я просил прописать меня к родному брату, у которого к тому же вполне достаточно жилой плошади, чтобы никого не стеснять и не нарушать установленный законом лимит жилого пространства, ответил:
- В пропуске отказываю.
- Почему? Что, нужных документов не хватает?
- Вот именно. На каком основании вы сюда приехали? Вас кто-то звал на работу?
- Официального вызова у меня нет, но на работу я устроюсь сразу же, как только получу прописку.
- А прописку не дадим, потому что город режимный. Всякого тут прописывать...
- Да я здесь вырос, окончил десятилетку. У меня здесь все родственники.
- Ну и что? Возвращайтесь туда, откуда приехали. Вас никто не приглашал.
- Но ведь Владивосток, откуда я выписался, тоже режимный город. Так что обратно мне туда уже не попасть, даже в кассе на вокзале билет не дадут.
- Ничего не знаю.
- Как ничего не знаете?! Что же мне теперь делать, вы соображаете?
- Я-то соображаю, а вот вы о чем думали, когда выписывались из Владивостока? Лично я не имею права прописывать вас в Казани. Разговор окончен. До свиданья.
       Ну какая сволочь, думал я, выходя из милиции. С другой стороны, что взять с исполнительного холуя и служаки, который блюдет букву закона? В конце концов виноват не столько чиновник, сколько сама система государственного устройства, которой он исправно служит.
       Но если закон, как несокрушимый столб, никак не перепрыгнешь, значит, надо его обойти. Не идти же под статью бродяги в лагеря, хоть и нуждается империя в крепких рабских руках. Но раба они из меня не получат - не на того нарвались.
       Хоть и противился я этому режиму, отказываясь воспринимать установленные порядки, однако "плетью обуха не перешибешь". С другой стороны, я ведь тоже не с луны свалился: этот режим, отторгаемый мною и с которым я не хотел смириться, тем не менее был с детства моей купелью. Я вырос в нем и поэтому знал не только запретительные законы, но и способы их игнорирования и обхождения.
       Поразмыслив, я пришел к выводу, что путь, избранный в свое время героем романа Мопассана "Милый друг", мне подошел бы весьма кстати. Ведь он оказался примерно в той же ситуации, что и я. Только тюрьмой ему никто не грозил. А так все похоже. Значит, решено: шерше ля фам!
       Описывать захватываюшие и пикантные подробности, связанные с обворожением трех влиятельных женщин, которые сыграли решающую роль в моем трудоустройстве и прописке, в этом повествовании я не стану - не тот жанр (все-таки здесь научно-художественная проза, а не любовная беллетристика), однако справедливости ради должен заметить: в том жестоком государстве, в котором я жил, продолжали существовать и милые моему сердцу законы природы, которых не мог отменить бесчеловечный режим и благодаря которым молодой человек с приятными манерами мог сделать, скажем скромно, очень многое. Под последним я имею в виду не только обход драконовских законов, но и благополучное разрешение всех своих социальных проблем. В конкретном выражении это вылилось в то, что я, растолкав всех претендентов, стоящих в длинной очереди, был зачислен в аспирантуру Казанского государственного университета с предоставлением к тому же и жилья с пропиской в общежитии аспирантов.
       На всю эту канитель ушло три месяца. Но они промелькнули, как мгновение, потому что за это время я успел сдать вступительные экзамены, добился покровительства сразу трех матрон, опекавших меня на протяжение всего экзаменационно-вступительного периода, избежал две свадьбы и остался в хороших отношениях со своими высокими покровительницами.
       Вот так я обрел легальность и свободу.


 На главную страницу Следующая глава