На главную страницу Проблемы и дискуссии

Несколько биографических наблюдений
или
Кое-что о себе.


     Моё появление на свет, произошедшее 30 декабря 1934 года, а правильнее было бы сказать, моё зачатие в конце марта – начале апреля того же года моими родителями не было запланированным. Скажу даже больше: моего появления не желали ни мать, ни отец. И причин на то было много. Среди них были как объективные, так и субъективные. Из первых следует отметить всеобщий голодомор, устроенный коммуно-большевиками в Украине, на Северном Кавказа, в Поволжье в 1932-33 годах, когда из-за голода люди сходили с ума и ели своих детей.
     Но несмотря на то что мои родители в те страшные годы не испытывали всех лишений, обрушившихся на несчастную страну, потому что мой отец сам был коммунистом, тем не менее планировать расширение семьи в той ситуации по меньшей мере было безрассудным. Родители-то мои были не из простого народа и умели управлять своими инстинктами. Но судьбе было угодно подстроить всё так, что моё зачатие всё-таки состоялось. До сих пор не могу понять: кому это было надо. Ведь даже субъективные факторы все были против моего появления. Отец, например, считал мня не своим произведением (хотя впоследствии я стал неподражаемой копией отца, чего он, к сожалению, не увидел, погибнув в первые годы войны). В ответ на это моя мама, почувствовав задержку месячных, стала срочно принимать всевозможные меры по моему умерщвлению. В частности, как-то собравшись, она заглотила целую почку димидрола, обильно запив её молоком. Я стоически выдержал это испытание и, вопреки всем противодействиям, продолжал расти и набирать вес. В конце концов, несчастные мои родители махнули на меня рукой, и я с победным криком вырвался, наконец, на волю, чуть не отправив на тот свет свою благодетельницу-мать. Ведь весил я вдвое больше всех своих современников по родильному дому – 4 кг 200 грамм, рекордный вес для той поры и тонкой фигуры моей мамы.
     Надо сказать, кому-то всё-таки было угодно моё появление на свет. К такому выводу меня натолкнуло не тщеславие обывателя. Нет. Целый ряд таинственных событий постоянно сопровождает мою неуёмную и неспокойную жизнь, подталкивая меня в направлении, которое я выбираю не всегда сам. Сейчас я не стану перечислять их все, потому что их очень много и это уведет повествование в сторону. Но об одном из них упомяну всё-таки, о котором мне поведала моя мать. Незадолго до родов, за месяц-полтора, моя мать случайно нашла на дороге огромную пачку денег. Это было целое состояние. Для тех голодных лет это был дар небесный, свалившийся непонятно откуда. Тем более, что деньги были в тот момент как никогда кстати: моего отца арестовали и уже собирались поставить к стенке. Чудом оправдавшись, он быстро смылся из Крыма, тайно уехав в Москву, где со временем стал работать юристконсультом в Музее революции. Но это уже было потом. А пока маме грозило остаться на сносях без кормильца и с шестилетним сыном. В этот момент и появилась откуда-то пачка денег. Мистика какая-то.
     Хочу сразу внести ясность, что я до сих пор не верю ни в бога, ни в чёрта, ни во всевозможные мистические явления. Поэтому все эти таинства, которые сопровождают мою жизнь, о чём я ещё со временем поведаю, для меня до сих пор остаются загадкой. Но я пытаюсь со временем её разгадать. Однако продолжу.
     Я родился в Керчи, городе, куда случайно занесла партийная судьба моего отца. Но, как мне поведали старшие, прожил я в этом городе всего 4 месяца. Дело в том, что когда отца арестовали и автоматически лишили всех его коммунистических заслуг и привилегий, наша небольшая семья получила возможность общаться с остальной многочисленной роднёй, с которой не могла этого делать раньше по причине вражеского происхождения. Ведь все мои предки (как с материнской, так и отцовской стороны) – потомственные служители культа. Иными словами, враги народа. Но когда отца большевики вознесли в сферы партийной элиты, то порекомендовали прекратить всякое общение с неблагонадёжными элементами, коими были все его родственники с обеих сторон. Но после исключения отца из партии все стали равными, и дорога к общению открылась. Что же касается лично меня, то я с первых дней своего существования на этой грешной земле был причислен к врагам народа, потому что эти вражеские элементы в лице моей бабушки с материнской стороны, прибыли из Севастополя в Керчь и увезли пока ещё неразумное чадо из коммунистического логова в лоно единственной в Севастополе мечети, где мой дедушка Юсуф-эфенди был её имамом. Там я и провел первые годы своей жизни, до 1938 года, когда доблестные большевики расстреляли моего святого деда, а нас вышвырнули на улицу.
     До сих пор не могу понять бессмысленность уничтожения лучшей части народа России большевиками. Если всё списывать на месть, то в чём виноваты люди, которые родились не пролетариями, то есть которые волею природы оказались духовно и умственно более совершенными, чем та часть населения, которая оказалась обделённой некоторыми природными способностями.. Убивать людей только за то, что они совершеннее основной массы? Убивать избранников природы, чтобы все были одинаково бездарными? Безумие какое-то! Рождённые ползать решили мстить другой части человечества за их способность летать. С маниакальной жестокостью коммуно-большевики уничтожали физически целые сословия интеллектуального населения только за то, что те развивались в иных условиях жизни. Ведь людей делает разными сама природа. Одних одаривает способностями и талантом, других – обделяет. Но такое положение вещей большевистское быдло сочло несправедливым. Безграмотные и тупые большевики решили всех уравнять в стремлении построить справедливое общество. И уравнивание это начали осуществлять отстрелом всех непролетарских элементов. Вот за что расстреляли моего деда. Других причин не было.
     А в результате-то с крахом коммунизма всё вернулось опять на круги своя. Но только вот генетический фонд России оказался сильно подорванным. Страна дураков стала ещё глупее. И ей теперь намного сложнее угнаться за развивающимися странами так называемого Запада. Но коммунисты как ни в чём не бывало продолжают долдонить, что они всё делали правильно.
     Вот в такой стране я родился и жил, постепенно прозревая, несмотря на назойливую и оболванивающую коммунистическую пропаганду.
     …В Керчь я не возвращался с тех пор ровно 74 года. Но удивительное дело, я запомнил, запечатлев фотографически в своей детской памяти несколько картинок, связанных с недолгим пребыванием в городе, где впервые увидел свет. Говорят, дети начинают запоминать свою жизнь с года–двух лет. Но у меня это было не так. Я запечатлел в своей детской памяти картинки, связанные с зимним катанием на санках по снежной горке около нашего дома. Я даже запомнил не только конструкцию санок, но и крыльцо нашего дома со ступеньками, и расположение комнат в подъезде дома. Когда я рассказал брату обо всех этих деталях, он поразился точности описания. А ведь мне тогда могло быть не более одного месяца жизни от роду.
     Сразу хочу сказать, что природа не обделила меня способностями. Я их получил сполна. И даже в избытке. Почему в избытке? Да потому, что многих своих способностей я так и не успел реализовать, хотя всю жизнь разбрасывался, пытаясь реализовывать то одни, то другие выявляющиеся в процессе практики жизни, заложенные природой способности. За все свои 74 года я так и не успел попробовать себя во всём том, на что уготован был от природы. Из-за этого метания из крайности в крайность я не достиг ни в одной области деятельности верхней точки совершенства, переключаясь после первого удовлетворительного результата, подтверждающего незаурядность свершённого, на другую область. Тем не менее, я не могу сказать, что остался серой мышкой, не создав ничего выдающегося. Нет, сказать так было бы неправдой. Выдающееся было. Только я никогда на достигнутых результатах не акцентировал всеобщего внимание, чтобы провозгласить миру, какой я необычный. Я на редкость оказался от природы не тщеславным человеком. Будучи в жизни самодостаточным, не нуждался поэтому в подтверждении свой незаурядности окружающим миром. Меня вполне устраивало сознание того, что я сделал ещё одно достижение в познании своего совершенства. И этого было вполне достаточно, чтобы удовлетвориться жизнью. И переключиться на познание следующего неведомого и неиспытанного.
     Чтобы меня не обвинили в бахвальстве и самовлюблённости, я ниже приведу далеко не полный перечень некоторых своих свершений и дел.
     Окончив десятилетку в Казани в 18 лет, я уехал в Москву и поступил в МГУ, что даже тогда было далеко не просто. В 1953 году Московский университет переехал из центра Москвы в новое помпезное здание, что на Ленинских горах. Вот в него-то я и въехал первым жителем роскошного по тем временам студенческого общежития, где каждый студент имел отдельную комнату, обставленную по последним стандартам выдающегося учебного заведения мира. В этом здании я прожил 5 лет. При этом не хочу лукавить, заявляя, что был заурядным студентом на факультете. Нет, я действительно был одним из лучших, Но, справедливости ради должен признаться, что был не самым лучшим. Чаще всего я был вторым, чуть-чуть отставая от первого. И это меня совсем не беспокоило. Наоборот, даже забавляло. В спорте, например, на первенстве университета я по гимнастике и боксу получал грамоты за второе место первенства. На конкурсах студенческих научных работ я также чаще отмечался вторым. Даже на студенческой практике в Крыму моя работа по уровню научного исследования оказалась второй после работы Вихлянцева (царство ему небесное, умнейший был парень).
     Короче говоря, я в университете хоть был и не самый, самый, но и далеко не последний. У меня не было влиятельных родственников-покровителей. Моя мама умерла в начале 1956 года. Жил я в университете на стипендию, обычно повышенную, а одевался на деньги, которые зарабатывал в экспедициях – уже с первого курса начал выезжать на заработки. Все мои достижения в учёбе - это, во-первых, следствие природных способностей, плюс немного труда и старания, продиктованного любопытством.
     В экспедиции я выезжал в те районы, где было больше экзотики, приключений и риска. До сих пор не пойму, почему я ещё жив. Ведь я умудрялся выходить живым из таких смертельных ситуаций, что становится даже жутко только при воспоминаниях о них. Некоторые из этих случаев я описал в своих автобиографических повестях.
     А после окончания полевого сезона обычно путешествовал по Советскому Союзу. Так что даже к выходу из стен университета я успел исколесить страну вдоль и поперёк. Страшно любопытный и любознательный был. Когда же после краха коммунистического режима я стал, наконец, выездным, то продолжал путешествовать уже по Европе и даже Америке. Но не на свои деньги, которых у меня в достатке никогда не было, а как представитель Меджлиса крымскотатарского, а впоследствии и караимского народа.
     Невыездным же я был при коммунистах за своё диссиденство. Кстати, диссиденство помогло мне узнать ещё одну сторону советской жизни – зековскую. Четыре года жизни эти коммунистические выродки рода человеческого у меня всё-таки отняли. Из зоны я тоже лишь чудом вышел живым, протестуя изнурительными голодовками за отстаивание человеческих прав. Но побеждал я, рискуя своей жизнью.
     Вся эта моя прошлая жизнедеятельность диктовалась не корыстью достичь в будущем карьерного пьедестала, а простой любознательностью, исходившей из элементарного интереса к процессу жизни. Мне это просто нравилось. Вот и всё. Мне и сейчас нравится жить. Я с уверенностью могу сказать, что за свои годы успел прожить несколько жизней, настолько насыщенной событиями и делами она была. Обычный нормальный обыватель и части не испытал из того, что пережил я. Но, глядя на меня, этого не скажешь. На лице, по-моему, ничего не отразилось. Я, как всегда, выгляжу моложе своих лет.
     Конечно, у меня есть и недостатки. Но что называть недостатками. Само понятие это уже относительное. Ну, например, я начисто лишён чувства зависти. Я никому не завидую. А ведь это отрицательно сказывается на карьерном росте в обществе. Карьеризм питается всегда чувством зависти. Не обладая этим чувством, я в результате не достиг в жизни ни одной карьерной ступени. А ведь человек, живущий в определённом обществе, должен обозначить себя общественным положением. А у меня его нет, этого общественного положения. Я просто человек с незаурядным образом мышления, который может писать интересные статьи и книги, делать в науке неожиданные открытия. Но не стремится при этом завоевать ни степени доктора наук, ни звания академика, ни даже степени кандидата наук. А ведь мною написаны труды, за которые и без защиты дают научные звания. Если бы я к этому стремился, я давно бы всё это имел. Но в моём понимании это всё суета сует, нужная лишь тем, кто чувствует себя ущербным, и поэтому утверждается в обществе людей вот этими регалиями. Я же в этих регалиях не нуждаюсь. Мои книги, мои статьи говорят сами за себя. Учёные, прочитавшие хотя бы одну из них, почтительно снимают передо мной шляпу и называют профессором или даже народным академиком. Я же только усмехаюсь такому выражению чувств, потому что сам я не придаю значения регалиям, принятым в нашем обществе. Чудак? Возможно. Но по виду этого не скажешь.
     Недавно я обратил свой взор на кинематографию. Те книги и статьи, что я пишу для людей, читаются чрезвычайно ограниченным контингентом их. А ведь среди нечитающей публики немало умных людей, которым не помешало бы узнать то, о чем я пишу, но им просто некогда читать. Так вот, чтобы привлечь их внимание, я обратился к кинематографии, решив доносить свои мысли с помощью зрелищных средств просвещения. С этой целью я выпустил недавно первый в своей жизни научно-документальный фильм. Опыт удался, первый блин не оказался комом: всё-таки сказывается жизненный опыт. А ведь было очень много препятствий. Чисто человеческих. У меня хватает завистников, несмотря на то, что я не карьерный человек.
     Фильм сразу вызвал у публики бурю положительных эмоций, несмотря на то, что он имеет вполне конкретную политическую ориентацию. Но он несёт очень большую познавательную информацию, к которой трудно придраться, хотя и очень хочется некоторым. Я запланировал целую серию фильмов.
     Среди моих недоброжелателей и завистников я выделяю две категории: во-первых, людей, которые меня ненавидят за мои политические убеждения (сразу могу назвать их – это коммунисты), и, во-вторых, людей, завидующих мне за те природные способности, что я получил при рождении. Они считают несправедливым такое распределение, когда у одного всё, а у другого – гораздо меньше. Слишком легко ему всё в жизни даётся, считают они, и поэтому при каждом удобном случае стараются сунуть мне палки в колёса. Я всем этим людям отвечаю взаимностью. Так что скучать мне не приходится.
     И ещё я всё-таки должен признаться. При всей индифферентности к формам положения в обществе, я всё же занимаю одну иерархическую должность в нашем обществе. Эта должность называется Председатель правления Землячества крымских татар в Москве. Должность общественная, ни к чему серьёзному особенно не обязывающая. Я её занял, потому что других более достойных претендентов не оказалось.
     Кроме того, я держу в интернете сайт, где помещены некоторые мои работы. Желающие могут проверить, действительно ли сказанное мною выше соответствует реалиям жизни или я просто наговорил на себя. Адрес сайта: www.moskva-krym.com.
     Как видите, вся моя деятельность сосредоточена в последние годы в основном на просветительстве. Писать интенсивно я стал в 90-е годы прошлого столетия, выпустив в свет 4 книги и целую кучу отдельных статей, публиковавшихся в крымских газетах. Некоторые мои книги, особенно по крымской тематике, стали чрезвычайно популярными среди крымских татар. И меня это радует. Но нашему народу после депортации не всегда остаётся время читать не только книги, но даже газеты. Поэтому я и принял решение переключиться на зрительно-слуховую форму просвещения, как самую доступную для людей. Теперь аудитория моя, благодаря этому, расширится в несколько раз. И уже не только среди одних крымских татар.
     Может быть, в этом и заключена моя миссия на земле? В просветительстве своего многострадального народа! Крымские татары – талантливая нация и ей принадлежит большое будущее. Это свойство заложено в ней самим принципом её происхождения. Но с первых же шагов после её зарождения она стала подвергаться немыслимым испытаниям. Тем не менее, нация их выдержала и поражает мир своей жизнестойкостью. Быть просветителем такой нации – великая честь. А на данном историческом этапе просвещение является главной задачей нации. Я рад, что оказался в нужное время в нужном месте. Это важнее не столько для меня лично, сколько для самого народа.
     Теперь мне понятно, почему я не уехал в Америку доживать там свой век. Я там никому был бы не нужен, кроме самого себя. А здесь я востребован народом. Мы необходимы друг другу. И в этом я убеждаюсь постоянно.

     Э.Кудусов, писатель


 На главную страницу Проблемы и дискуссии