На главную страницу Хроника и события

Геноцид глазами крымскотатарских писателей

     Общественная история любого народа и крымских татар в частности, как и любое историческое общественное явление, исследуется историками по документальным источникам. Обычно таковыми являются всевозможные печатные и рукописные свидетельства былых событий (правительственные указы, постановления и другие официальные источники, а также листовки, воззвания, письма, протоколы и т.п. документы, включая и фотографии). Однако эти документы являются предметом внимания лишь очень узкого круга людей, ограниченного сугубо профессиональными интересами. Для основной же массы населения они недоступны в силу своей в первую очередь малой привлекательности. Именно поэтому многие события истории для основной части населения обречены на забвение. Вот почему для преобладающего числа людей главным информативным материалом по истории страны и народа продолжает оставаться художественная литература исторического профиля, которая охотно читается, особенно если писатель умеет увлечь читателя. И от того, насколько подробно и талантливо переданы художником прошедшие события, и зависит полнота и правдивость народной памяти. Более того, истории известны случаи, когда только художественные произведения, передаваемые порой долгое время изустно, оставались единственным историческим источником большого события. В качестве примера достаточно вспомнить произведение Гомера «Одиссея», которое помогло Шлиману открыть и раскопать Трою, долгое время считавшуюся мифическим городом, плодом воображения легендарного сказителя.
     А если обратиться к отечественной истории, то именно «Слово о полку Игореве», являвшееся чисто художественным произведением, позволило впоследствии историкам не только и не столько узнать о вполне заурядном событии – очередной междоусобной стычке, – но главное, показало картину средневековой жизни русско-половецкой верхушки, тесно и неразрывно переплетённой между собой. Ценность данного художественного произведения заключается в том, что оно не ограничилось голой констатацией факта, а нарисовало и живописало историческое событие во всём его эмоционально-духовном многообразии, чего никогда не могла передать обычная летопись, которая обычно являлась основным источником исторической информации.
     Что же касается сравнительно недавних, то есть современных исторических событий, то многие из них быстро забываются из-за быстротечности и насыщенности современной жизни. Поэтому именно художники пера обязаны увековечить их, с акцентировав на наиболее значимых событиях своё пристальное внимание.
     Я имею в виду богатый событиями ХХ век. Этот век прославился не только взрывом технического прогресса (изобретением и внедрением в повседневную жизнь миллионов людей электричества, радио, телевидения, телефона, автомобилей, самолётов, интернета и других чудес науки и техники), но и двумя самыми смертоносными мировыми войнами, по своей жестокости и человеконенавистничеству превзошедшие всё, что было в прошедшей истории человечества. Самое парадоксальное в этом факте заключается то, что эти чудовищные проявления мизантропии совершались на фоне цивилизации и гуманизации человеческого общества, взлёта его духовного самосознания. Тем не менее, звериная сущность человека в ХХ веке возобладала над его гуманностью и духовностью. И этот рецидив эпохи дикости и варварства в человеческом самосознании, к сожалению, может, и даже будет повторяться в будущем. Не вдаваясь в причины этого неизбежного явления, могу только сказать, что если человечеству постоянно не напоминать о его исторических ошибках, оно быстро забудет мрак затмения своего сознания и не извлечёт соответствующих выводов из негативных уроков своей недавней истории.
     Так вот, чтобы история не повторялась, новое поколение должно знать прошлое. А самым доходчивым источником истории является художественное произведение. Почему? Да потому что оно воздействует на образную память. Образ, прочувствованный всеми органами чувств, у человека остаётся навечно. Память же механическая и абстрактная недолговечна. Вот почему историю надо изучать через образы. И если историческая литература, изложенная сухим абстрактным языком, не у каждого смертного способна вызвать образную картину, на помощь ему должна приходить художественная литература.
     В этом заключается одна из главных ролей художественной литературы, которая способствует поступательному прогрессу человеческого общества.
     Теперь, возвращаясь к теме нашего изложения, мы должны (хотя бы кратко) обозначить предмет нашего исторического внимания. Для крымскотатарского народа таковым является геноцид, осуществлённый как царской Россией, так особенно режимом коммунистической империи. Этот геноцид завершился, в конце концов, поголовной депортацией крымских татар из своей исторической родины. Геноцид преследовал, во-первых, цель физического уничтожения народа, а во-вторых, одновременно ликвидацию всех исторических памятников, напоминающих о существовании крымских татар в Крыму.
     Этот кощунственный план советских мизантропов, пришедших на смену русским царям, методично осуществлялся, пока существовал коммунистический режим.
     К счастью, режим рухнул, и непобеждённый народ через пятьдесят лет стал возрождаться. И только тогда появилась возможность рассказать непосвящённому человечеству об ужасах геноцида, заодно раскрыв сущность коммунистического образа мышления, которым было поражено население СССР. После короткого десятилетнего периода свободы, позволившего населению бывшей коммунистической империи, наконец, осознать своё положение, в котором они пребывали стараниями людоедского режима, на рубеже второго и третьего тысячелетия в свет вышло несколько книг крымскотатарских авторов, рассказавших о том, как осуществлялся этот страшный геноцид.
     Из всех художественных литературных (или претендующих на художественную литературу) произведений, которые, как грибы после долгожданного дождя, стали появляться в печати, освободившейся от цензуры, я мог бы назвать только четыре книги, которые действительно отвечают требованиям художественного произведения, достаточно полно и подробно освещающего тему насильственной депортации репрессированного народа и последующего его существования в изгнании. Это, прежде всего книга Эдема Оразлы «Операция «Крымская легенда», роман Айдына Шема «Голубые мустанги», книга под общим названием «Чёрные поезда» Эрвина Умерова и мемуары Рефата Аппазова «Следы в сердце и в памяти». Отдельные рассказы и стихи некоторых крымскотатарских авторов, рассказывавшие о тягостной жизни в изгнании в этот список не вошли, поскольку они, даже при всей их талантливости, не создают целостной картины исторической эпохи. Названные же выше работы оказались наиболее удачными в плане раскрытия исторической правды методами литературно-художественного творчества.
     Таким образом, с точки зрения передачи литературно-художественными средствами исторической достоверности пережитой эпохи эти четыре книги являются ценнейшим источником правдивой информации, которые будут читаться последующими поколениями людей с неизменным интересом. Именно эти книги, благодаря своей доступности для понимания среднего читателя, и создют образ прошедшей эпохи.
     Позволю себе кратко охарактеризовать каждую работу в отдельности.
     Эдем Оразлы был репрессирован коммунистами СССР в десятилетнем возрасте после пережитой немецкой оккупации в Крыму. Детская цепкая память запечатлела мельчайшие подробности всех событий, которые обрушивались на несчастных крымских татар как со стороны фашистов, так и коммунистов. Люди страдали, не понимая, за что они терпят несовместимые с жизнью лишения. Чудом выжив в ссылке, Эдем по окончании десятилетки сбежал по поддельным документам из-под полицейского надзора. Поступил в Рязанское военное училище. Но через два года пришлось признаться, кто он на самом деле. Его арестовали и заточили в московскую Бутырку. За нарушение режима пребывания в резервации ему грозило 20 лет каторги.
     Вот об этом и о многом сопутствующем другом и написал Эдем Оразлы захватывающую книгу. Понимая, что читатель любит читать только интересное чтиво, он облёк своё повествование в детективный жанр. Вот таким приёмом он вынудил читателя узнать подробности геноцида крымскотатарского народа. Так он открыл глаза людям, которые и понятия не имели о делах, творимых коммунистами в стране. Во всех мельчайших подробностях, о которых даже историки не удосуживаются рассказать. Открыв книгу, читатель буквально проглатывает её на одном дыхании. Вот в этом и заключается мастерство талантливого писателя: в интересной захватывающей форме преподать не очень приятный для восприятия исторический материал.
     Так же интересно читается и роман Айдына Шема. Только чтобы захватить внимание читателя, автор «Голубых мустангов» придумал фантастическую идею, точнее даже было бы сказать – мистическую идею о существовании голубых мустангов в горах Крыма. С этого и начинается роман. По мнению автора, читатель должен был клюнуть на эту приманку, чтобы дальше, захваченный повествованием, проглотить то, ради чего и был задуман роман – описание мытарств репрессированного народа. Не могу сказать, насколько автор оказался прав, рассчитывая заострить внимание читателя на мистической идее. Лично меня он не убедил, доказывая существование мифических призраков, которые остались после депортации коренного населения Крыма. Но зато описание судьбы репрессированного народа, изложенное несколькими сюжетными линиями, сделано на таком высоком профессиональном уровне, что для привлечения внимания читателя к роману на мой взгляд совсем не потребовалось бы придумывать сказку о несуществующих голубых мустангах. Содержание романа буквально потрясает читателя, постоянно держа его в напряжении и не отпуская от себя. По моему твёрдому убеждению акцентирование автором внимания читателя на мистике с летающими душами, возвращающимися в Крым из неволи, и ожидающими их призраками диких мустангов, только дискредитирует серьезное художественное произведение, как, скажем, удешевляет перстень с крупным бриллиантом его дешёвое обрамление.
     Конечно, потомки, изучая историю коммунистического правления в стране, отметут мистическую фантазию автора, оставив реалистические описания депортации народа и жизнь его на чужбине. Но неприятно, что они нелестно отзовутся об авторе романа, сочтя его литературный приём за искреннюю веру в чудеса не вполне нормального человека. Что, конечно же, не так.
     Эрвин Умеров – профессиональный писатель в отличие от предыдущих авторов. К тому же он моложе их, поэтому депортацию он не помнит. Тем не менее, он её описал в своей книге. Также описал трагичную до безысходности жизнь первых крымскотатарских возвращенцев в Крыму. Волосы дыбом встают у читателя при ознакомлении с издевательствами оккупантов над возвращающимися отважными аборигенами Крыма. Трудно читать эту книгу. Не у каждого читателя хватает нервов осилить её. Всё-таки надо соблюдать меру в подаче негативного художественного материала. Ведь цель писателя – донести до читателя желаемую информацию. Но при несоблюдении меры отрицательных эмоций читатель может и отложить книгу.
     Но книга написана профессионалом. Это бесспорно.
     Рефат Аппазов – самый старший из четырёх названных авторов. И в то же время – самый молодой писатель. Уехав из Крыма до начала войны на продолжение учёбы в ВУЗе в Москву, он избежал немецкую оккупацию и поэтому не был депортирован в ссылку. А став крупным инженером и учёным, создавал под началом Королёва межконтинентальные ракеты и спутники Земли. Тем не менее, написав книгу мемуаров, он вошёл в число авторов художественных литературных произведений, по которым потомки будут восстанавливать картину жизни крымских татар и Крыма в период депортации. Потому что именно Аппазов в первые послевоенные годы посетил Крым, в то время как там в те годы ни один крымский татарин не имел права находиться даже часа. И это пребывание в Крыму он описал очень подробно, как небезразличный наблюдатель, с экскурсами в довоенные времена, посвятив этому описанию треть объёма книги. Мемуары Аппазова, написанные прекрасным литературным языком, выдающие культурнейшего и интеллигентного человека, оказались бездонным кладезем ценнейшей информации, ненавязчиво раскрывшей звериную сущность репрессивных акций правящего коммунистического режима.
     Надо заметить, что мемуарная литература, если она написана талантливо, в свете рассматриваемой темы может представлять уникальный источник самой неожиданной информации, потому что автор мемуаров не ограничен рамками правил написания художественного произведения, которое часто ведется от третьего лица. Мемуарист пишет от первого лица и поэтому имеет гораздо больше возможностей для самовыражения, чем автор, пишущий о себе в третьем лице. Вот почему многочисленные попытки крымскотатарских деятелей национального движения самовыразиться через создание художественных произведений, оказались обречёнными на провал. Нарушая законы и правила создания художественного произведения с целью показать свою роль и место в национальном движении, они превращаются незаметно в заурядных графоманов, произведения которых читатели не воспринимают, потому что графоман в отличие от писателя пишет для себя, а не для людей, забывая об интересах читателя. Писатель же именно тем отличается от графомана, что прежде всего и всегда думает о своём читателе, пытаясь не только понять и удовлетворить его интересы, но и преподнести полезный материал в увлекательной форме. И стоит только писателю увлечься и запеть, как глухарь, песню, интересную только своему слуху, так сразу же читатель теряет интерес к чтиву и забрасывает книгу недочитанной, больше к ней не возвращаясь. Вот так писатель, порой уже известный, превращается в графомана.
     В доказательство сказанного можно было бы привести целый перечень написанных и изданных книг крымскотатарских авторов, искренне желающих донести до народа правду о малоизвестных исторических событиях, но при этом поправшие законы литературного жанра и посему превратившихся из писателей в графоманов.
     Я уверен, что авторы этих неудачных творений, ознакомившись с данной статьей, станут моими заклятыми врагами (такова уж природа человека – пенять не на себя, а на зеркало). Но я утешаю себя тем, что поступаю по примеру великого Аристотеля, также пренебрёгшего личным во имя торжества общественного и изрёкшего знаменитую фразу: «Платон – мой друг, но истина дороже».

     Э.Кудусов, писатель.

     P.S. Данная работа в виде доклада была прочитана на конференции в Памплоне в 2004 г., переведена на английский язык (за исключением последнего абзаца) и увидит свет в материалах этой конференции.


 На главную страницу Хроника и события