На главную страницу Хроника и события

Открытое письмо коммунисту-мракобесу

(1982 год)

     Тов. А.Кузьмин!
     Недавно прочитал случайно вашу критическую статью на роман В.Чивилихина «Память», напечатанную в журнале «Молодая гвардия». Статья вызвала у меня сложные чувства, хотя я и не читал романа. Но, как выяснилось, этого совсем и не требовалось, чтобы понять, о чём вы говорите и что хотите внушить читателю. Чивилихин оказался для вас лишь поводом, чтобы в очередной раз высказаться на тему, которая вас, чувствуется, сильно волнует. Правда, из-за излишних эмоций вы так и не смогли членораздельно объяснить читателю, какое кредо отстаиваете. Зато очень хорошо было понятно, что вы отвергаете. Поэтому статья получилась какой-то сумбурной, эмоционально неуравновешенной, с неподобающими учёному выкриками и даже угрозами в адрес своего оппонента. Причём, как ни странно, оппонентом-то оказался вдруг ни с того ни с сего некий Л.Гумилёв, хотя по логике вещей им должен был быть Чивилихин. Но о Чивилихине вы вспоминаете изредка лишь для приличия, чтобы хоть как-то оправдаться перед читателем. Поэтому у меня, читателя, возникло недоумение: «А при чём тут Чивилихин с его романом?»
     По прочтении статьи складывается твёрдое убеждение, что вы, товарищ Кузьмин, страшно ненавидите какого-то Гумилёва и ищите любой повод, чтобы обрушиться на него с «благородными» проклятиями, обвиняя его в ужасном грехе – неправильном образе мышления (а ведь за это в отдельные периоды человеческой истории даже казнили – и вы на это недвусмысленно намекаете). Своей непримиримой целеустремлённостью вы мне напоминаете небезизвестного Катона Старшего, который по случаю и без случая заканчивал любую свою речь всегда одной фразой: «А Карфаген должен быть разрушен!» Похоже, что и вы пользуетесь всяким случаем напомнить всем, что Гумилёв тоже «должен быть разрушен».
     Вот почему статья ваша больше смахивает на анафему, чем на спокойный разбор литературного произведения, которое, как я уже упоминал, к содержанию статьи имеет самое отдалённое отношение.
     Сразу должен признаться, что до вашей статьи я о Гумилёве, можно сказать, почти ничего не знал. Настоящий интерес к нему и его творчеству у меня появился после вашей «благородной» брани. Ведь вы в своей анафеме слегка раскрыли смысл некоторых его концепций. Я стал разговаривать с людьми о Гумилёве, кое-что почитал из его работ, и вот по прошествии некоторого времени пришёл к такому выводу: во-первых, Гумилёв Лев Николаевич – это крупнейший учёный современности; во-вторых, его популярность в нашей стране перешагнула все мыслимые рамки. Удивительно, но это факт.
     Кстати сказать, вы очень хорошо начали свою статью, где прямо указали, что интерес не историков к истории, их обращение к ней есть «показатель отставания науки от общественных потребностей». Точно подмечено. Отсюда и мой интерес к истории, как вы сами заметили, вполне закономерен.
     Но поговорить, а точнее, подискутировать с историком мне хочется именно потому, что историю у нас принято излагать как-то однобоко, выхватывая из неё только то, что выгодно показать в данный момент, не заботясь об объективности науки и, как следствие, правильных выводах. Вспомните для примера хотя бы чехарду с Шамилем: то его называли национальным героем, то через некоторое время стали обзывать агентом английских колонизаторов, затем, по прошествии нескольких лет, обозвали религиозным фанатиком.. В общем, за время пока я учился в школе, его нам преподносили в самых противоположных ракурсах. Вот и говори после этого об объективности нашей исторической науки. Естественно, авторитет истории у нас, учеников, был, мягко говоря, невысоким. Из-за этого заблуждения детства я историю невзлюбил и в школе не считал её наукой. Лишь потом, повзрослев, понял, что виновата на историческая наука, а советские историки. Они почему-то у нас ревностно отвергают инакомыслие, хотя даже начинающему учёному известно, что развитие науки – любой и исторической в том числе – немыслимо без борьбы различных мнений, без инакомыслия. У вас же на этот счёт, товарищ Кузьмин, сдаётся мне, противоположное мнение. Вы принадлежите, как я понял, к той категории советских историков, которые оттолкнули в своё время целые поколения от истории.
     Но главный мой вывод не в этом, а в том, что человек, отвергающий инакомыслие в науке, не может называться учёным. Он может быть историком, но не быть учёным. В этом утверждении нет ничего необычного. Необычно другое: когда историк, не являющийся учёным (а лишь наученным), начинает поучать историка-учёного. При этом вместо логических доводов вы обрушиваете на Гумилёва неподобающую учёному брань. Ведь сплошь и рядом вы в своей статье чуть ли не угрожаете расправой ему за самостоятельное мышление. Разве так ведутся научные споры?
     Впрочем, учить вас элементарной этике ведения дискуссий мне не пристало. Поговорим лучше о конкретных вещах.
     Свои желчные выпады против Гумилёва вы начали с критики понятия о пассионарности, которое ввёл в употребление Гумилёв. Правда, я так и не понял, признаёте вы пассионарность или нет, потому что, заявив о ней, вы больше ничего против неё и не высказали. Зато против самого Гумилёва наговорили уйму не красящих вас выражений. Тем не менее, среди этого бессистемного ругательства я, например, узнал, что Гумилёв, оказывается, успел между делом защитить ещё и докторскую диссертацию по географическим наукам, помимо исторических. Что он публикуется не только в научных журналах, но и в массовых изданиях, завоёвывая якобы этим самым дешёвый авторитет у публики. Причём всё это вы преподносите в отрицательном свете, будто Гумилёв занимается непотребными делами, порочащими имя учёного. Поистине, когда не можешь найти в человеке ничего порочного, а есть установка его очернить, приходится добродетель выставлять как порок.
     Что же касается самого понятия пассионарности, то, насколько мне известно, никто его не смог опровергнуть научно. Ваши же мотивировки просто смешны. Перечитайте их снова, может быть, тоже посмеётесь.
     Далее, вам не нравится, что Гумилёв бесстрастно собирает исторические факты (не отбрасывая неугодного) и на основании их делает выводы, которые не совсем устраивают (а чаще совсем не устраивают) современную политическую конъюнктуру. Ну и что? Ведь в этом и есть суть науки, в беспристрастности! А нравится это кому-то или нет, науку и истинного учёного не беспокоит. Если бы учёные шли на поводу желаемого, то науки давно не стало бы. С вашей же точки зрения самым убийственным вашим «научным» (с позволения сказать) доводом и есть «уличение» Гумилёва в беспристрастности. Привожу вашу фразу дословно: «Но как понять безразличие и даже сочувствие концепции надругательства над памятью о борцах за жизнь и свободу целого народа со стороны тех, кто числит себя в ряду преемников его если не плоти его, то духа?» - патетически вопрошаете вы своей загромождённой фразой, не находя более никаких доводов против очередной концепции Гумилёва, которая отражает объективную реальность, но которая, однако, не угодна вам, считающего себя «преемником если не плоти». Выходит, если ты преемник, значит не должен быть объективным? Да, до сознания учёного вам далеко, дальше, чем до Луны. А вот демагогия – это ваше оружие. Хотя понять вас можно – другими-то научными доводами вы не располагаете. Кстати, так бывает всегда: когда нет доказательств, тогда вместо них выступают эмоции и демагогия. Недаром ещё древние говорили в подобных случаях: «Ты сердишься, Юпитер, значит, ты не прав».
     Пытаясь опровергать концепции Гумилёва, вы не приводите ни одного исторического факта. Видимо из опасения, что они будут лить воду не на вашу мельницу. Но у меня сложилось такое мнение, что вы либо не владеете историческими фактами по невежеству, либо умышленно умалчиваете о них как невыгодных для вас, рассчитывая на невежество читающей публики. В таком случае это неуважение к тому читателю, к которому вы апеллируете, пытаясь завоевать его расположение.
     Вы ополчились на Гумилёва за то, что он принял П век за время появления славян… (Вы-то придерживаетесь другой точки зрения, насколько мне известно). Ну а кто может сказать точно, когда они появились? Вы же сами прекрасно знаете, что на этот счёт в научных кругах имеются лишь разные предположения, гипотезы. Поэтому, если Гумилёв взял для своей концепции одну из существующих гипотез, которая никак не противоречит известным историческим сведениям о славянах, то это его право. И крамольного в этом ничего нет. Для его концепции эта гипотеза подходит лучше всего, вот он её и использовал, доказав попутно правильность данной гипотезы. Что же касается того, откуда взял Гумилёв цифру 1200 лет для определения среднего возраста существования этноса, то, насколько мне известно, у него есть очень крупная неизданная работа (целый трёхтомник), находящийся на депоненте. И там, между прочим, у него обосновано всё очень подробно и ясно. Даже вы разберётесь. Так вот вам следовало бы с ней познакомиться, уж коли вы взялись за Гумилёва. И тогда вам не пришлось бы растрачивать драгоценные нервные клетки, обвиняя своего оппонента в необоснованности научных выводов.
     Далее, вы очень негодуете по поводу того, что в ХШ веке на бедных славян напали с востока воинственные тюркские племена и что они пролили много крови этих славян, сохранив почему-то свою. Однако по прошествии некоторого времени победители смешались с побеждёнными (как это зачастую бывало и до и после названных событий) и создали в результате этого смешения новый этнос – великороссов (в отличие от малороссов и белорусов). Вы обвиняете тюрков (или татар, как принято было их называть на Руси) за жестокость, как будто сами славяне, совершая аналогичные набеги на соседей, выказывали себя менее жестокими; и льёте крокодиловы слёзы, упоминая этих несчастных славян. Откуда у вас такая славянофилия? Ведь вы же не славянин, а русский. А это значит, что в ваших жилах течёт в равной степени как славянская, так и татарская кровь. Это исторический факт, и от него никуда не денешься, какие бы симпатии а вас сейчас ни были.
     Я подчёркиваю слово «сейчас», потому что симпатии – явление эфемерное. Кстати, если вам интересно, я могу растолковать, откуда у вас появились эти славянофильские симпатии.
     Они стали насаждаться ещё триста лет назад, в период царствования династии Романовых (но не рюриковичей). И именно в ту пору был придуман термин «татарское иго». Где тут связь? Давайте вспомним историю. Начнём издалека.
     Первые русские князья и цари были рюриковичами, то есть прямыми потомками Рюрика, скандинава-нормана по происхождению. Его потомки также никак не могли быть славянами, потому что князья выбирали себе жён не из подвластных славян-смердов. Историки прекрасно знают, что браки в среде княжеских и особенно великокняжеских фамилий заключались не по любви. Испокон веков это были политические союзы, и национальная принадлежность вступающих в брак интересовала их меньше всего. Поэтому о национальности славянских князей можно говорить лишь условно. Во времена Киевской Руси, например, очень многие князья породнились с половецкими ханами. Небезызвестный князь Игорь, между прочим, сам более чем наполовину был половцем, так как его мать и бабка были половчанками, а хан Кончак был его родственником, и не только потому, что сын Игоря потом женился на кончаковне – дочери Кончака. Войны в ту пору тоже были не национальными, а грабительскими, междоусобными, когда один родственник воевал зачастую с единоутробным братом. А для достижения своей цели привлекал в союзники наёмников с «поля», то есть половцев. Поэтому в дружинах русских князей участвовали как с той, так и с другой стороны и славяне, и половцы (не говоря уж о других иноземных наёмниках). Более того, всем известно, что в Киевском Вече правом равного голоса обладали и так называемые «чёрные клобуки», то есть постоянные половецкие поселенцы, которых было немало. Так что породнение славян с половцами происходило не только в «верхах», но и в «низах». И это породнение зашло к ХШ веку настолько далеко, что, когда отряд Чингизхана подошёл к половецким владениям (до русских земель было ещё далеко), против него выступило объединённое русско-половецкое войско.
     Так что ещё не известно, у кого больше татарской крови: у русских или украинцев, потому что половцы, в сущности говоря, те же татары. Поэтому говорить об этносе славян уже ХШ века очень проблематично (во всяком случае, когда речь идёт о Киевской Руси).
     Что касается московских князей, ведущих свою родословную от Александра Невского, то они также из политических соображений частенько брали в жёны золотоордынских принцесс. Поэтому первые русские (московские) цари были в сильной степени отатарены. И не только цари. Вообще, в те времена было престижно иметь родственников из Орды. Выходцами из Орды Московия была буквально наводнена. Татарский язык имел такое же широкое распространение, как и русский, а все государственные чиновники им владели, как родным. Переводчики не требовались.
     Великие московские князья и первые цари с большой охотой брали себе на службу татарских царевичей (чингизидов), коих развелось несчётное число, и прочих золотоордынских наёмников из числа казаков (то есть людей, по злой необходимости отделившихся от своего рода-племени, лишившихся своих кочевий и поэтому ставших изгнанниками, скитальцами). Находясь наёмниками на государственной службе, эти люди принимали активное участие во всех главных событиях, совершаемых московскими правителями. Касимовские цари (было и такое марионеточное ханство, кольцом опоясывающее Московию, с городами Касимов, Серпухов, Звенигород и др.) ходили со своими казаками на все войны, которые вела Москва, и всегда имели большое влияние при дворе. Многие татары переходили в православие и после этого назывались уже русскими. А третий русский царь – Борис Годунов – вообще был чистокровным татарином, только крещёным, и поэтому называвшимся уже русским. А до этого на русском троне сидел ещё один Касимовский царь, перекрещённый по этому случаю в Симеона. Понятно, что это была подставная пешка Ивана Грозного и поэтому Симеона историки никогда серьёзно не воспринимали, считая его восшествие на престол капризом Грозного. И они правы. Но речь сейчас о другом. Я просто хочу подчеркнуть, что в те времена к выходцам из Орды отношение было совсем не такое, как 300 – 400 лет спустя. Никто их не считал носителями так называемого ига. Да и понятия такого в те времена не существовало, да и не могло возникнуть. Если Москва и воевала с Ордой, то с одной лишь целью: либо оградить себя от разбоя, либо чтобы самой пограбить. Но гораздо чаще во времена Рюриковичей Москва воевала главным образом с соседними княжествами, пытаясь их подмять под себя. А поскольку великие московские князья чаще всего владели ярлыком – правом собирать дань для Орды - то львиную долю этой дани они оставляли у себя, и могли посему содержать большую прекрасно вооружённую армию, при помощи которой покоряли соседние княжества. При этом самыми жестокими и кровопролитными войнами были войны именно с братьями-славянами. Когда Иван Грозный взял Новгород и Псков, он буквально вырезал большую часть населения этих гродов, лично участвуя в поголовной резне мирных жителей. А вот с казанцами он поступил милостиво, хотя четырежды пытался усмирить их, потратив годы на покорение Казани. Более того, сына казанского хана, который слал Ивану оскорбительные письма, провоцируя, казалось бы, на неимоверную жестокость, Грозный с почётом переправил в Москву и крестил его там (сам хан к тому времени мирно скончался у себя дома). Отсюда и пошли князья Юсуповы.
     Всё это лишний раз говорит о том, что на Руси во времена Рюриковичей к татарам отношение было уважительное, и ни о каком татарском иге и понятия не существовало.
     Что же касается войн, то в те времена люди к войне относились как к чему-то естественному, даже необходимому. И войны раньше всегда были жестокими, независимо от того, кто их вёл (вспомните хотя бы Ветхий завет). Видимо, таковыми были люди, так они воспитывались. Гуманизм – это явление новое (в историческом плане).
     Но речь сейчас не об этом. Я хочу продолжить мысль о симпатиях.
     Славянофильство возникло гораздо позже, когда в русскую нацию стала вливаться западная кровь, немецкая, как её в те времена называли. Началось опять с «верхушки». Давайте вспомним, кто были Романовы. По происхождению это были прусаки. Ни к славянам, ни к татарам отношения не имели. И Михаил Фёдорович, и Алексей Михайлович ничем особенно себя не проявили. Были тихими и смирными. Алексей Михайлович, например, женившись вторично на Нарышкиной, не изменил традиции родниться с татарами, потому что род Нарышкиных вышел из Крымского ханства, в те времена самого могущественного государства из соседей Москвы (русские цари продолжали платить ежегодную дань крымским ханам и вельможам). Но вот сын Алексея Пётр 1 поломал установившийся порядок и женился (вторично) на немке. С тех пор все его наследники, кровные и некровные, устремляли свои амурно-политические взоры только на запад. Да и как могло быть иначе?! Ведь начиная с Петра Ш и Екатерины П на Российском престоле восседали одни лишь чистокровные немцы!
     Кто был Пётр Ш? Это гольштинский принц Карл-Ульрих, который стал Романовым в результате игры судьбы, злой игры, привёдшей его в результате к гибели. Просто отец его был любимцем Екатерины1, жены Петра Великого. И вот дочка Петра Елизавета Петровна привлекла к себе Карла-Ульриха, вызвав его из Германии, а затем женила его на немецкой принцессе Софье-Фредерик Ангальт-Цербтской, влачившей жалкое существование на правах бедной родственнице где-то в Пруссии. «Как бы вспомнивши своих родителей, Елизавета Петровна назвала Карла-Ульриха Петром, а Софью-Фредерику – по матери Екатериной, и фамилию им определила: Романовы. Этого наречённого Петра Государыня и назначила наследником престола», - пишет историк А.Б.Петрищев (издание дореволюционное). Как просто раньше давались фамилии, не правда ли?
     А дальше всё пошло ещё проще. Павел, сын Екатерины П и Петра Ш, женился на принцессе Виртемберг-Штутгардской, девичье имя которой было Софья-Доротея-Августа-Луиза. Став женой «русского» царя, она перекрестилась в православную веру и нареклась Марией Фёдоровной. Они произвели на свет четырёх наследников и нескольких дочерей.
     Александр не дал потомков, уйдя с престола при таинственных обстоятельствах. Его место занял третий сын Павла – Николай 1. Естественно, он был женат на немке: прусской королевне Фредерике-Луизе-Шарлотте-Вильгельмине, наречённой в России Александрой Фёдоровной.
     Следующий царь Александр П, сын Николая 1, женился на принцессе Гессенской Максимилиане-Вильгельмине-Августе-Софье-Марие, получившей православное имя Мария Александровна.
     Александр Ш, сын предыдущих супругов, взял в жёны королевну датскую Марию-Софью-Фредерику-Дагмару, ставшую затем Марией Фёдоровной.
     Наконец, Николай П, сын Александра Ш тоже женился на дочери гессенского герцога Людовика 1У Алисе, переименованной в Александру Фёдоровну.
     Ну что после этого сказать? Как явствует из приведённого списка, последние три века Россией правили чистокровные немцы (так о каком иге мы будем говорить: о татарском или немецком?) Немцы, правившие столь долго страной, называли себя русскими царями без зазрения совести, ибо ничего русского у них не было. И к подвластному народу они не чувствовали родственной приязни. Наоборот, они хладнокровно душили его, взяв на вооружение политику: «Разделяй и властвуй». Выбор такой политики подсказала им сама жизнь. Ведь они унаследовали от Рюриковичей рабовладельческое государство, где рабами были смерды, занимающиеся сельским хозяйством, а господами – военная каста дворянства. После смены династий в государственном устройстве ничего не изменилось. По-прежнему население государства делилось на класс рабов и класс рабовладельцев. Только на этот раз возглавлять рабовладельцев стали чистопородные немцы. Вот и всё отличие. Но это отличие стало бросаться в глаза. Засилие немцев в правящем классе стало слишком назойливым. Первый, кто открыто и громогласно стал протестовать против этого засилия, был Ломоносов. Его поддержала некоторая часть просвещённого дворянства. В результате появились западники и славянофилы как отражение общественного расслоения. Но такое происходило только в правящем классе. А вот в среде рабов, наоборот, стало наблюдаться сплочение, пренебрегающее национально-языковые различия. И это очень скоро было подтверждено пугачёвским восстанием. Оно, кстати, показало, что народ выступает против притеснителей монолитной массой, абсолютно не считаясь с национальной принадлежностью. Это царизм испугало не на шутку, и он стал искать средства, чтобы избежать впредь аналогичные эксцессы. Прежде всего, надо было расчленить народ с целью распылить его силы. Но как? Вот тогда-то и был придуман придворными историками миф о татаро-монгольском иге. Этот миф оказался спасительной надеждой немецкой верхушки, через распространение которого царизм намеревался упрочить свою власть в огромной империи.
     Однако не все историки Российского государства поддержали эту имперскую идею. Диссиденты в среде просвещённого дворянства были и в тогдашней России. И наиболее ярким среди них оказался Пушкин, написавший историческое исследование «История Пугачёва». Как одно из подтверждений сказанному хочу привести выдержку из этого произведения, повествующую о начале яицкого казачества, о том, как в ХУ веке донские казаки поселились на реке Яик (ныне Урал).
     «В соседстве новых поселенцев кочевали некоторые татарские семейства, отделившиеся от улусов Золотой Орды и искавшие привольных пажитей на берегах того же Яика. Сначала оба племени враждовали между собой, но впоследствии вошли в дружелюбные сношения: казаки стали получать жён из татарских улусов. Сохранилось поэтическое предание: казаки страстные к холостой жизни, положили между собой: убивать приживаемых детей, а жён бросать при выступлении в новый поход. Один из их атаманов, по имени Гугня, первый переступил жестокий закон, прощадив молодую жену, и казаки, по примеру атамана, покорились игу семейной жизни.
     Доныне просвещённые и гостеприимные жители уральских берегов пьют на своих пирах за здоровье бабушки Гугнихи».
     В этом изложении отмечено объединение казаков см «татарскими семействами» на Яике. На Нижнем Днепре, Дону и Кубани происходило то же самое. Польский посол в 1601 году писал, что среди запорожцев есть «и поляки, и московитяне, и волохи, и турки, и татары, и евреи, и вообще люди всякого языка». Так что татары среди казаков на Днепре, Дону и Кубани появлялись не только в лице представительниц прекрасного пола. Кровная месть, вражда с ханом или владетелем помельче, нищая жизнь выгоняли в вольную степь и ногайских татар, и крымских, и черкесов. Ценой приёма их в казаки бывал обычно переход в православие. Но и это условие соблюдалось не строго. История, например, знает, что на протяжении целого поколения то запорожскими, то донскими казаками предводительствовали два претендента на крымский престол: братья Мухаммед-Гирей и Шагин-Гирей. Став изгоями, они ушли сначала в 1610 году к границам Московии и там обосновались, совершая разбойничьи набеги и продавая затем пленников. По просьбе Московского правительства обуздать распоясавшихся братьев, вокруг которых образовалось огромное скопище головорезов-казаков, выступил из Крыма хан Джаны-бек-Гирей. У Ак-Кермена произошла кровопролитная битва, где казаки потерпели поражение. Но в 1623 году Мухаммед-Гирей всё же пригодился. Когда турки вознамерились восстановить власть Джаны-бек-Гирея, братья выступили вао главе стотысячного войска, в числе которых была тысяча запорожских казаков, вооружённых ружьями. На этот раз татары Мухаммед-Гирея разгромили турецкое войско, захватив почти всех в плен. Интересная деталь: пленных турецких янычар татары затем обменивали, беря за человека кадушку бузы – такова была стоимость профессионального воина высокого ранга.
     Через несколько лет, правда, Джаны-бек-Гирей, объединившись с Кан-Темиром, кровным врагом Шагин-Гирея, пришедшим со своей ордой из Добруджи, одолел строптивых братьев, и они снова бежали к казакам. После этого они неоднократно в течение многих лет совершали набеги на Крым, возглавляя то запорожских казаков, то донских, пока не сложили буйные головы на полях брани (современные гиды в Бахчисарае рассказывают туристам о набегах казаков на Крым, имея в виду этот период борьбы за власть в Крыму, но умышленно упуская из повествования, кто руководил казаками и во имя чего). К слову сказать, через некоторое время после описанных событий, уже при Петре Первом Кан-Темиры перешли из Порты на службу к русскому царю, и дали государству Российскому несколько блестящих выдающихся личностей (см. энциклопедии, лучше дореволюционные). Но я опять отклонился.
     Таким образом, история свидетельствует, что никакой национальной ненависти между русскими и татарами вплоть до ХУШ века не существовало. Ведь Золотая Орда не вмешивалась в дела Руси. Дань тоже собирали русские же. Недовольными могли быть только князья, которым эту дань хотелось бы оставить себе целиком. Народ же понятия не имел ни о каком татарском иге. Показательным в этом отношении является пример Казанского ханства.
     Отделившись по примеру Крымского ханства от Золотой Орды, Казань сажала на свой трон то изгнанников из Золотой Орды, то крымских Гиреев. Но угодить казанцам, вероятно, было трудно, потому что по прошествии времени они изгоняли этих праваителей. Однако республику они не создавали, а приглашали новых ханов на место старых, изгнанных. И вот тут мы констатируем любопытнейший факт: казанцы отправляли своих послов либо в Крым, либо в Московию (но не в Золотую Орду, заметьте), чтобы те прислали им нового хана. И московитяне, действительно, присылали им ханов из своего марионеточного Касимовского ханства. Правда, если и этот оказывался неугодным, казанцы бесцеремонно и его изгоняли. При всём при этом Казань периодически воевала с Москвой. Но эти войны скорее напоминали свару в одном семействе (хотя и кровопролитную). Лишь последний хан, родоначальник русских князей Юсуповых, долго сидел на казанском троне, сумев, видимо, угодить казанцам.
     Миф же о так называемом татарском иге появился лишь в послепетровские времена, когда власть на Руси захватили немцы. И вот, чтобы отвести от себя удар, и была придумана сказка о каком-то татарском иге. Немецкое иго в лице романовского царизма стало целенаправленно насаждать идею об историческом угнетении татарами славян с целью внедрения национальной розни между русскими и татарами. Ведь тюркоязычные народы в России составляли огромную массу, справиться с которой можно было, лишь натравив один народ на другой. Это царизму за триста лет правления Романовых удалось.
     Что же касается симпатий и антипатий, то немцы к татарам исторически испытывали лютую ненависть, потому что именно татары обуздали и укоротили великодержавные амбиции немцев. Ведь только они воспрепятствовали немцам распространять свою экспансию на восток. В Западной Европе содрогались лишь от одного имени их, боясь нашествия татарских войск больше чумы. Недаром Александр Невский добровольно принял вассальную зависимость от Золотой Орды, поселив татарский гарнизон в Новгороде. Одного присутствия небольшого отряда было вполне достаточно для Тевтонского ордена, чтобы совсем отбить у него всякую охоту на завоевание русских земель. Для тевтонцев татары были, что кость в горле и 100-200 лет спустя, потому что татарские наёмники всегда принимали сторону славянских народов в их войнах с немцами. Даже в знаменитой Грюнвальдской битве в 1410 году поляко-литовцы не обошлись без татарской конницы, которая, кстати, приняла на себя главный удар и понесла самые большие потери, зато обеспечила победу над тевтонцами.
     Так что немцам любить татар было не за что. Вот ещё почему немцы, сидевшие на русском престоле, всячески притесняли и дискриминировали татарский народ, стремясь это делать не только административными мерами (запрещая получать высшее светское образование и т.д.), но и отравляя сознание простых людей выдумкой о былом татарском иге.
     Говоря о русском народе, апологеты царизма старались представить русский народ как славянскую массу, всячески замалчивая факт ассимиляции ими тюркоязычных соседей, хотя история неумолимо доказывает, что славяне на Руси исчезли ещё в ХШ-Х1У веках. Их заменили русские, украинцы, белорусы, русины и др. И это были уже не славяне.
     Любой этнос-народ – явление неустойчивое, меняющееся. Этносы возникают, развиваются и исчезают. Гумилёв определил средний возраст жизни этноса в 1200 лет. Цифра эта среднестатистическая, так сказать, идеальная. Но мы живём не в идеальном мире, поэтому отклонения возможны самые разные. Насколько я понял, вы, тов. А.Кузьмин, упорно настаиваете на том, что русские – это славяне и не более. Те самые славяне, что жили во втором веке и описаны Страбоном? А как же быть с эволюцией? Они что, законсервировались? Как тогда вы объясните тот факт, что народы появляются, а потом куда-то исчезают? Или вы не согласны с этим и продолжаете долдонить заученно сталинскую фразу, что «личности приходят и уходят, а народы остаются». Нот это же утверждение безграмотное.
     Ну ладно. Надеюсь, как историк, вы изучали антропологию. В таком случае ответьте: Пушкин славянин? При этом учтите, он русский до мозга костей. Могу добавить ещё ряд фамилий: Аксаков, Тургенев, Карамзин, Кутузов, Ушаков, Толстой, Огарёв, Кантемир, Давыдов, Юсупов, Танеев, Сабуров, Тухачевский, Вельяминов, Апраксин и т.д. Этот список можно продлить до нескольких сотен фамилий. И объединять их будет только одно: у всех в роду есть татарская кровь. Так славяне ли они? Разумеется, нет. Но они русские. Чистокровные. А всё потому, что русские – это кровная смесь славян и татар. Нравится вам сей факт или нет, историю это не интересует. И отрицать всё это было бы просто смешно. Однако вы отрицаете. (Какой же вы после этого историк?)
     К сожалению, вы не одиноки. Тому подтверждение – ваша разнузданность и бесцеремонность при выборе выражений, адресованных Гумилёву. Очевидно, вы уверены в собственной безнаказанности. Да уже сам факт, что на свет появилось столь невзыскательное и спекулятивное чтиво (ваше и Чивилихина), говорит сам за себя. За вами, безусловно, стоят определённые силы (не буду указывать пальцем), которые науськивают вас.
     А вот моё письмо печатать не станут. Тут тоже всё ясно.
     В конце своей статьи вы начинаете слишком много умствовать, запудривая мозги читателю наукообразными разглагольствованиями. Наивный читатель может подумать, ничего не понимая в этой галиматье, что автор, вероятно, шибко умный, а бедный читатель значит болван. Но должен заметить, что приём этот стар, как мир, и рассчитан лишь на простачков. Любой мало-мальски грамотный человек разберётся, прекрасно зная, что, чем гениальнее автор, тем проще он и понятнее излагает мысль. «Гениальность в простоте» - эту истину уже усвоили все. Только до вас она не дошла.
     Но прежде чем перейти к туманным умствованиям, вы затронули вполне конкретный вопрос, касающийся численности Батыева войска. Вас, в частности, угнетает и раздражает чрезмерная малочисленность его. Как так! Завоевать десятимиллионную Русь всего тридцатитысячным войском, да ещё разделённым на три части! Не престижно и позорно для поверженных любимых славян. Надо непременно поправить историю и преумножить численность завоевателей, ну, по крайней мере, раз в десять. Некоторые современные писатели, конъюнктурно осознающие себя славянами, так и поступают, указывая цифру 300 тысяч при упоминании татаро-монгольского нашествия. Вы и Чивилихина журите за его согласие с Гумилёвым по поводу этой цифры – 30 тысяч.
     Но почему вы решили, что эту цифру придумал Гумилёв? Вы что, не читаете дореволюционных исследований? Ещё задолго до рождения Гумилёва историки согласились с этим, увы, не престижным фактом. Почитайте хотя бы энциклопедию Брокгауза и Ефрона.
     Вы не хотите верить историческим фактам только потому, что они не устраивают вас (и ваших хозяев). Это понятно и ежу. И вы поэтому готовы фальсифицировать историю, чтобы потрафить тщеславию славянина, коим себя считаете. Ну, вы просто настоящий советский историк. Браво! Но будьте всё-таки непредвзятым историком (а не только «славянином») и согласитесь, что будь на Руси даже двадцать миллионов жителей, а у Батыя – всего двадцать тысяч воинов, он и тогда легко покорил бы Русь. Объяснение тут простое.
     Ведь что из себя представляла в те времена Русь? Феодально раздробленная лоскутная страна. Никакой монолитности. Каждый князь считает себя пупом земли, и выступает только самостоятельно. А велика ли у него дружина? Да всего, в лучшем случае, несколько сотен человек. Смерды-славяне? Так ведь это были, во-первых, рабы, а во-вторых, до национального самосознания им было очень далеко. Да и завоеватели у них не собирались отнимать землю, которая их кормила. Поэтому Батый без особого труда расправлялся с каждым княжеством в отдельности, не неся при этом почти никаких потерь. Его тумены превосходили отдельные дружины славянских князей раз в десять, а то и больше. Да даже если и не превосходили бы по численности, то всё равно по боевой оснащённости и организации татаро-монголы превосходили в то время любую армию в мире. У них практически не было достойных противников.
     Так что, думаю, нет никакой необходимости прибавлять несуществующие тумены в батыево войско для удовлетворения псевдогордости за славянскую породу. Не сокрушаются же французы по поводу того, что некогда германские племена франков покорили их родную Галлию. Из этого смешения народов образовались современные французы. Почему же вас так задевает нашествие татар, приведшее, в конце концов, к образованию русского народа?
     Не надо переносить современные понятия на те далёкие времена и наоборот. Вы как историк должны знать, что многие понятия историчны и возникают гораздо позже тех событий, о которых сейчас идёт речь. Не будет ничего зазорного, если мы признаем, что не только славяне побеждали, но и их частенько бивали. Почему же, когда речь заходит о славянах, нам надо говорить обязательно об их успехах и ратных победах, а когда речь идёт о татарах, то непременно отмечать их поражения (но не победы), их жестокость (но не воинственность), их вероломство (но не военную хитрость)? Разве татары не являются равноправным народом нашей родины наряду с потомками славян? Да и о каких славянах сейчас может идти речь, когда их уже давно нет? Ни русские, ни украинцы, ни белорусы – никакие не славяне. Ведь это же ясно, как дважды два – четыре. Только невеждам это не ведомо. Так в чём же дело? Почему же вы с упорством маньяка отстаиваете ложную позицию и стараетесь попутно дискредитировать татар? Ведь уже прошло более шестидесяти лет, как расстреляли последнего немецкого царя, сидевшего на русском троне, который по праву мог ненавидеть татар. Своими выступлениями вы, напоминаю, опоздали ровно на 65 лет. Династии Романовых больше нет. Чьи же интересы вы отстаиваете?
     …А ведь Гумилёв всё-таки прав. После того, как татары влили в славян свою кровь, образовав русский этнос, Россия из маленького московского княжества разрослась в могучее государство, по размерам не имеющее равных в мире. Это ли не подтверждение концепции Гумилёва о пассионарности народа?!
     В заключение позвольте выразить вам свою признательность и благодарность за то, что вы открыли мне такое интересное явление, как Лев Николаевич Гумилёв. Без вашей хулы я, вероятно, так и не заинтересовался бы им, зная лишь понаслышке, что есть такой историк, сын прославленных поэтов Н.Гумилёва и А.Ахматовой. Вы же открыли мне новый мир, незаурядную личность, которая мыслит свежо, смело, и неортодоксально. За это я вам искренне благодарен.
     Что же касается Чивилихина, то, насколько я понял по вашим экивокам в статье, это человек вполне обычный, ничем не выдающийся, а потому живущий конъюнктурно, со взглядами такими же тривиальными, как и ваши. Уже одно это не делает его достойным внимания и посему не может вызвать во мне читательского интереса. И хоть вы по-настоящему и не разбирали роман «Память», но мне, тем не менее, ясно, что из себя эта вещь представляет. Я исхожу из принципа: «Скажи, кто написал роман, и я скажу, какой он».

1982 год

Э. Кудусов



 На главную страницу Хроника и события