На главную страницу Хроника и события

Из цикла: МЕМУАРЫ ДИССИДЕНТА

Мемуары неугодного человека

Пролог вместо предисловия

Угораздило же меня с моим умом
и талантом родиться в России
А.С. Пушкин

     Начинать повествование своей жизни я решил не с начала, а с середины – есть такой приём в писательской практике: сперва представиться читателю, а уж потом, заинтриговав его, вернуться к началу.
     Итак, сообщаю, что мне уже более 80 лет. Возраст этот в мире людей считается преклонным, то бишь переходным. Думаю, не надо уточнять, куда переходным. Впрочем, на этот счёт у разных людей имеются разные представления: одни считают, что смерть – это конец жизни, и дальше нет никакого продолжения. Другие, наоборот, полагают, что после смерти человек, точнее, его душа, уходит в мир иной, продолжая там жить вечно. Что же касается меня, то я принадлежу к первой категории людей, которые в загробную жизнь не верят, считая это сказкой, которая придумана для дураков. А их, как правило, преобладающее большинство на земле. Умных и талантливых людей – единицы. А в России – особенно. И Пушкин это знал, как и Гоголь, который называл Россию «страной дураков». И он был прав, без всякого сомнения! А поумнела ли Россия с тех пор? Увы – нет. Даже наоборот. Стараниями коммунистов, возглавляемых Сталиным, десятки миллионов советских интеллектуалов были либо расстреляны, либо загублены в концлагерях, чтоб не мешали установлению власти безграмотных рабов, не способных к элементарному самостоятельному мышлению. В результате этих так называемых чисток «страна дураков» превратилась, в конце концов, в страну поголовных дебилов и кретинов… Таково моё мнение.
     Вот в эту эпоху я и родился, успев появиться на свет до расстрела одного из моих дедов. Другого деда загубили до моего рождения. Конечно по интеллекту и природным талантам я не могу ставить себя рядом с Пушкиным, хоть и солидарен с ним в вопросе места рождения. Но и дебилом меня вряд ли кто осмелится назвать. И все-таки я не типичный обитатель России, потому что прекрасно понимаю трагедию таких выдающихся личностей как Пушкин, Лермонтов и других талантливых людей, имевших несчастье родиться в тесном окружении бездарных завистников. Моё несчастье заключается ещё и в том, что я не принадлежу ни к той, ни к другой категории людей. Я не дурак (по определению Гоголя), но и не выдающийся талант, коих можно пересчитать по пальцам. Кто же я? Да просто незаурядный человек. То есть, иными словами, я человек, который, благодаря генетическим способностям, переданным мне в наследство от своих незаурядных родителей, умею мыслить. Это во-первых. А, во-вторых, я мыслю, к тому же не ортодоксально. И благодаря этому, замечаю в окружающем мире то, на что заурядный обыватель не обращает внимания. Поэтому, обладая такими способностями, я смог в своей профессии, приобретённой в стенах Московского государственного университета, будучи еще молодым специалистом, сделать несколько научных открытий. Однако, живя в окружении амбициозных бездарей, карьеры научной не сделал. То есть не стал титулованным научным работником. Отчасти сначала потому, что мои наблюдения были нагло присвоены вышестоящими коллегами, а потом, когда я самостоятельно и независимо от них опубликовал некоторые свои наблюдения и мысли, мне правдами и неправдами стали препятствовать в публикации моих научных работ. Почему? Да потому, что я начал колебать их устои, которые оказались на поверку зыбкими, недостаточно обоснованными. Вот почему моё появление в среде геоморфологов-береговиков оказалось нежелательным: ведь надо тогда пересматривать всю теорию, которую создал сам Всеволод Павлович Зенкович. А это значит, что вся жизнь нашего отечественного столпа науки, который раскритиковал американского учёного, провозгласив советскую позицию, будет перечёркнута? Нет, такого поворота событий в нашей авторитарной державе произойти не могло! Мои научные статьи остались неопубликованными. И на них «наложил лапу» сам Зенкович, о чём мне поведали в редакции научного журнала. Конфиденциально. А без опубликованных работ к защите диссертации не допускают. Тогда я демонстративно отказался от защиты диссертации.
     В это время я ещё параллельно выступил в защиту опального Льва Гумилёва, бесцеремонно смешав с дерьмом его врага, коммунистического холуя и фальсификатора истории, и меня осудили по надуманной статье на целых четыре года. По выходе на свободу я обратился к литературе, изложив в художественной форме сначала перипетии экспедиционных мытарств молодого исследователя. Заодно я изложил суть своих научных открытий, заключающихся в существовании разницы между развитием морских и океанических берегов. Иными словами, я обошел-таки научные журналы, описав свои изыскания в художественном произведении и… гораздо позже, когда мой духовный противник преставился, уйдя в другой мир.
     Провидение восстановило справедливость, но мне от этого не стало ни холодно, ни жарко. Остался только неприятный осадок от общения с учёным контингентом воспитанников Зенковича, которые молча отреагировали на поучительный инцидент, продолжая боготворить своего умершего шефа.
     До меня так никто не поступал. Вероятно потому, что писать научные статьи и художественные произведения – это совершенно разные формы творчества. И эти формы требуют от авторов произведений привлечения совершенно разных способностей. Как правило, в одном человеке эти способности редко уживаются: у одного превалирует образное мышление, у другого – абстрактно-аналитическое. Поэтому быть одновременно и писателем и учёным очень редко кому удаётся. Но мне всё-таки удалось совместить эти трудносовместимые способности. Может быть не очень увлекательно получилось. Тем не менее мои литературные произведения читаются легко. А многим даже нравится. И, что самое забавное, эти повести, прочитав однажды, люди перечитывают по нескольку раз. Я, признаться, до сих пор не понимаю, что же их так привлекает. (Книга, о которой я сейчас веду речь, вышла под названием «Географические авантюры», и я её так и не пустил в продажу: раздаю любителям и в некоторые библиотеки.)
     В результате я остался в гордом одиночестве, не желая вливаться в научное советско-российское сообщество, которое не воспринимаю органически. Поэтому я учёный по образу мышления, но только не титулованный существующей властью, которую открыто презираю, потому что она сверху донизу исповедует коммунистические порядки.
     Правда, я не стал после этого демонстративно плевать в потолок, лёжа на диване, а ушёл с головой в политику, участвуя в перемене образа жизни россиян. Выйдя на свободу после четырёхлетней изоляции, я стал одним из создателей Конфедерации репрессированных народов, выполняя в Правлении этой организации должность ответственного секретаря-координатора. А когда наша деятельность не на шутку начала расшатывать саму авторитарную систему СССР, нас срочно сделали чиновниками вновь созданного Министерства по делам национальностей, где я занял должность главного специалиста в департаменте репрессированных народов. Став госчиновниками, мы, естественно, оказались под колпаком кремлёвской власти, хотя и не отказывались от должностей, занимаемых в Конфедерации. Такое двойственное положение нашего департамента было явно противоестественным. Но в те времена Кремль и Лубянка нас терпели. И даже тогда, когда я обнаглел настолько, что написал протестное письмо на имя Президента Ельцина сразу после вторжения российских войск в Чечню. Кроме меня письмо подписал ингуш Ахильгов Алихан, возглавлявший в те годы Фонд репрессированных народов. Ну и что с нами после этого сделали? Да ничего. Просто через некоторое время ликвидировали само министерство. Но меня уже там не было: я подал заявление об увольнении за полгода до выхода на пенсию, открыто демонстрируя этим свой протест против действий властей. Настолько я возненавидел эту власть, которая начала открыто возвращаться на коммунистические рельсы.
     Вслед за министерством Лубянка через некоторое время ликвидировала и нашу Конфедерацию. Как говорится, маразм крепчал. А Ельцин так запил, что не просыхал до самой своей смерти. Власть же тем временем полностью захватили гэбэшники, посадив на место Ельцина своего человека. И с тех пор держат власть мёртвой хваткой.
     Надеюсь, после этих вступительных страниц читатель уже представляет в подробностях, о ком будет читать в дальнейшем. А если ещё нет, то могу добавить к сказанному, что я уже выпустил в свет шесть книг. Все они разные. Как по форме, так и по содержанию. И меня уже давно называют писателем, хотя, строго говоря, я не писатель, а журналист. Ведь я не выдумываю сюжеты и не фантазирую, как поступают истинные писатели.
     Но я ещё должен немного сказать о некоторых своих убеждениях, которые были выработаны в процессе жизни в этой стране. В частности, почему я стал атеистом и почему решил об этом написать. Ведь если бы не произошло октябрьского переворота в 1917 году, то моя судьба сложилась бы совершенно иначе, поскольку моя родословная уходит далёкими корнями в дремучее мусульманство.
     Да, я действительно атеист. Иными словами – неверующий человек. Я не верю ни в бога, ни в чёрта. И совсем не потому, что вырос при власти коммунистов, которые проповедовали безбожие. Я коммунистов всегда презирал и ненавидел, потому что они восстановили автократию, нагло и беспардонно называя её демократией, молясь при этом на очередного пророка по имени Сталин. Поэтому я не желал на него молиться, восхваляя этого узурпатора, и следовать указаниям новой религии под названием коммунизм. Воспитываясь с детства в семье потомственных мусульман и поэтому зная все основные молитвы Корана наизусть, я, тем не менее, по достижении возраста, когда начинают уже мыслить самостоятельно, пришёл к убеждению, что никакого бога на свете нет. А есть лишь загадки природы, которые наука, в силу своей недоразвитости, ещё не раскрыла. Толкование же современными религиями таинств мироздания в настоящее время настолько выглядит примитивно и смехотворно (с позиций современного уровня науки), что только круглый болван и неуч может сегодня продолжать верить в религиозные сказки, выдуманные ещё более двух тысяч лет назад, когда информация о вселенной формировалась на примитивных домыслах, но не научных наблюдениях. Подвергая критике существующие религии, я при этом не опускаюсь до уровня тупого нигилиста. Совсем нет. Наоборот. У меня есть свои объяснения таинственным явлениям, о которых я поведаю в процессе описания своей жизни, когда я сам становился свидетелем этих необъяснимых явлений.
     Что же касается моего личного прозрения (будем так называть моё переосмысление вселенского бытия), то оно произошло уже после окончания университета, когда я стал серьёзно заниматься наукой. Это прозрение совпало, в частности, с моим периодом преподавания в Дальневосточном государственном университете, где я совмещал чтение лекций студентам основ палеонтологии с летними экспедиционными исследованиями. Вот, именно тогда я почувствовал, что становлюсь учёным, а не просто наученным.
     Кстати, сразу хочу пояснить разницу между этими двумя понятиями: «учёный» и «наученный». Эти слова хоть и похожи друг на друга, но по смысловому содержанию являются антиподами.
     Учёный отличается от наученного, то есть от человека, получившего высшее образование, прежде всего образом мышления. И отличие это заложено именно в критическом восприятии тех сведений, которые обрушиваются водопадом на голову обучающегося человека. Вот именно умение отделять зёрна от плевел и характеризует учёного. Ведь под градом самой противоречивой информации всякий развивающийся ум поневоле начинает мыслить, пытаясь систематизировать этот каскад разнородных знаний. Как правило, молодой созерцающий индивидуум самостоятельно не способен разобраться в этом хаосе и поэтому нуждается в систематизации получаемых знаний. А этим занимаются философы, объясняющие мироздание с позиций либо идеалистических, либо материалистических. Идеалисты ударяются в религию, а материалисты – в науку. Что касается меня, то я убеждённый материалист, ушедший в науку. А отсюда следствие: я не верю в таинственные сказки. Иными словами, я человек сомневающийся. Для меня не существует авторитетов. Как говорится, «мы сами с усами», то есть я сам должен дать оценку всему, что вижу, критически подходя к любому явлению. Вот почему я органически не воспринимаю авторитаризм: для меня не существует общепризнанных авторитетов, даже если его толпа называет сыном божьим или наместником бога на земле. Люди, как потомки стадных животных, авторитарны. Это их сущность. Вот почему наиболее ранней и устойчивой системой в животном мире была именно авторитарная система. Человек же, будучи стадным животным, не представлял исключения. В любом стаде есть вожак. Будь то стадо оленей или волков, или стадо баранов. Вожак один решает, что делать стаду: переплывать ли реку в данный момент или повременить. И так во всём: вожак решает, беря на себя всю ответственность, что делать стаду. Если вожак умеет мыслить и при этом мыслит правильно, то стадо будет жить и размножаться. А всякий индивидуум, пожелавший жить самостоятельно, вне стада, обречён, ибо вне стада может стать лёгкой добычей. Так что в авторитарном человеческом стаде, которое теперь называют обществом, человек воспитывается с сознанием, что человеческое общество должно жить по принципу стада, где есть один вожак, который думает за всех. А все остальные, освобождаясь от ответственности, обязаны ему подчиняться беспрекословно, не подвергая сомнению дела и мысли вождя-руководителя. Вне стада могут выживать в этом мире только такие индивидуумы животного мира, которые способны противостоять по силе другим представителям животного мира Земли. Это либо хищники типа тигра, акулы и др., либо гигантские животные типа слонов, китов и им подобные.
     Стадные животные, научившиеся общаться между собой при помощи устной речи, стали записывать установки руководителей-вождей. Так появились книги типа торы, библии, корана и другие подобные. Эти сборники исторических произведений, концентрирующие мудрость бытового существования человеческих стад и других социумов, потомками объявлялись священными писаниями. А сам проповедник этих мудростей объявлялся сначала пророком, а затем и богом. Так появились религии: иудейская, христианская, мусульманская, буддистская и ещё целый ряд верований. Боги ведь сначала были просто людьми. Правда, людьми выдающимися во всех отношениях, возведённые благодарными потомками сначала в ранг пророков, а затем и в богов. У древних греков таких богов было много. Да и не только у греков. Но когда люди перешли к единобожию, то богом в понимании верующего человека стало существо невидимое, но присутствующее всегда рядом.
     Как я говорил, верующий человек авторитарен, то есть он нуждается в повелителе. Поэтому постоянно обращается к нему, ища поддержки в своих ежедневных поступках. Напрашивается естественный вывод, что всякий верующий в бога человек – это слабый человек, нуждающийся в повелителе. Зато атеист, который сам решает свои проблемы, должен быть заведомо сильным духом человеком.
     По мере увеличения численности человечества некоторые индивидуумы из числа самостоятельно мыслящих (то есть атеистов) стали позволять себе подвергать сомнению некоторые законы авторитаризма. Так зародились зачатки демократии. А по прошествии веков и тысячелетий этих сомневающихся личностей расплодилось в человеческом обществе столько, что в некоторых местах они добились легализации, создав даже отдельное самостоятельное демократическое государство. Такое произошло ещё в античные времена на территории нынешней Греции. Это было Афинское государство, первое демократическое государство на земле.
     «Дурные примеры заразительны», глаголет народная мудрость. Так вот, со временем когорта сомневающихся людей стала проявлять себя в критике авторитарных устоев не только государственного устройства, но и в идеологических учениях, подвергая сомнению и религиозные верования. Ведь всякая религия, пытающаяся объяснить безграмотной толпе таинства окружающей природы, использует авторитарную систему. Авторитет лидера насаждается через насильственное внушение и с выдумкой загробного существования. А все диссиденты и еретики, типа Джордано Бруно, Галилея, Коперника и им подобных, пытались дать научное объяснение природных явлений, будучи как раз из числа сомневающихся в толковании мироздания невежественными служителями религии.
     Но этих образованных людей было слишком мало, всего единицы в толпе невежд. А чтобы управлять толпой, нужно быть сильным, ибо невежды подчиняются только силе. Безропотно и безоглядно. И пока в человеческом обществе невежды будут преобладать численно, управлять этой толпой будут только сильные, но не самые умные. Так что авторитарная система приживается только в обществе невежд. А в интеллектуальном обществе господствует демократия. Вот почему Сталин для утверждения своей власти уничтожал интеллигенцию. Под любыми предлогами. Сам же возносил себя до уровня пророка, обещая райское существование не в загробном мире, а при земной жизни. И потомственные рабы ему верили, поскольку сами были генетическими невеждами. Всех же сомневающихся, то есть образованных и мыслящих людей, узурпатор уничтожал как «врагов народа». И всё это делалось только для того, чтобы установить систему авторитаризма, при которой властвовал бы недоучка церковно-приходской школы.
     А авторитарная система в России была всегда, с самого начала её существования. Так что Сталину не надо было ничего придумывать. Он просто решил вместо царей себя сделать повелителем огромной державы. Что же касается демократической системы, то в России она не приживётся. Традиции отсутствуют. А традиции имеют свойство переходить по наследству. Сталин это знал. Вот почему он любил русских рабов (ненавидя при этом русских господ, хотя по утверждению Николая Чернышевского население России – это «жалкая нация, нация рабов, сверху донизу – все рабы»). Но по Лермонтову Россия – это «страна рабов, страна господ». И так было всегда в России. Демократии никогда не было. Поэтому, живя в России, о демократии можно только мечтать. Да только мечты эти беспочвенны, потому что лишь при духовно интеллектуальном развитии личности появляется потребность в демократичных формах существования общества людей. А таких личностей пока слишком мало в России, потому что в революцию господ прогнали из страны. А оставшихся интеллигентов гнобили так, что те боялись голову поднять, а не то чтобы проявлять свой интеллект во всеуслышанье. Таким сразу затыкали рот. Ведь любой сомневающийся человек – это враг автократа, сидящего у власти. А все его подвластные – тоже автократы. Ведь бывший раб – это продукт автократии. Так что Россия – это страна автократов сверху донизу. И мне в этой стране, генетическому демократу и интеллектуалу, жить неуютно.
     Тогда возникает естественный вопрос: почему я не эмигрирую? На этот вопрос я уже отвечал в своей последней книге, которая называется «Наказание за убеждения». Но сейчас я задам ответный вопрос: с какой стати я должен эмигрировать? Россия – это и моя страна, а не только тех рабов, которые в революцию 1917 года победили господ. И я хочу сделать Россию такой же цивилизованной и прогрессивной страной, как большинство современных государств планеты. С архаикой давно уже пора покончить. Но коммунизм задержал её развитие на целых 70 лет. Поэтому, борясь с коммунистическими идеями, я хочу сделать Россию демократической страной, то есть образованной и интеллектуальной. Но во власти до сих пор сидят коммунисты-тоталитаристы, противники и враги демократии, которые делают всё, чтобы сохранить автократию. Вот именно поэтому они стали возрождать религию в государственных масштабах, ища союзника по укреплению авторитарного самосознания у людской массы, у верующих в бога. Подозреваю, что Сталин перевернулся в гробу, узнав, что вытворяют его последователи во имя сохранения коммунистической власти в стране. Ведь он на протяжении своей жизни маниакально уничтожал все религиозные храмы с одной лишь целью – переориентировать сознание людей в новую веру. А вот его последователи оказались слабаками, сделав бывших врагов власти своими союзниками. Такого демарша Сталин бы им не простил, расстрелял, не моргнув глазом, всех своих теперешних единомышленников. Слава богу, что его опередили, отправив своевременно обожаемого кумира на тот свет. Такова естественная участь всех автократов, утративших чувство меры. Вспомните хотя бы Гая Юлия Цезаря или Калигулу. Да и вообще: умный и мудрый человек всегда вовремя остановится. А вот глупый… доведёт до абсурда. Вот только расплачиваться-то придётся всем. Не только ему. Этому учит вся история человечества. Жаль только, что историю плохо знают наши правители.
     Таким образом, возвращаясь к утверждению, что я учёный, я тем самым подтверждаю, что являюсь сомневающимся человеком. Но человек не может быть одновременно и верующим и сомневающимся. Потому что вера и сомнение – несовместимые понятия. Либо то, либо другое. Вот почему я атеист, то есть неверующий человек, несмотря на свою богатую религиозную родословную. Зато я учёный, сделавший, благодаря критическому складу ума несколько научных открытий не только в геоморфологии морских и океанических берегов, но и в тектонике и даже в ихтиологии. И это всё подкреплено моими научными статьями и художественно-литературными публикациями. Что же касается так называемых наученных людей, то они отличаются тем, что не обладают критическим складом ума и поэтому не подвергают сомнению творения признанных авторитетов. Ореол признанного авторитета их остановит, не позволив мыслить критически. Вот этим и отличается учёный от наученного. И вот именно поэтому среди множества титулованных докторов наук преобладающее большинство составляют так называемые наученные доценты и профессора. Ведь им эти звания даются совсем не за научные открытия, а за благоприобретённые знания и эрудицию. А этого вполне достаточно, чтобы называться профессором.

     Февраль 2016 г


 На главную страницу Хроника и события